беседуя. Рассказ Криины многое объяснил, но ничего не изменил.
— Где ты видела Высоких, Ю'унг?
— В последний раз?
Старейший кивнул.
— Когда я собирала корень. Высокие выследили меня. По крайней мере один из них носил полосы вчерашних чужаков. Они наблюдали, и больше ничего.
Шея Ю'унг напряглась.
— Я подождала, пока они уйдут, и пошла следом. Они направлялись сюда! — Она присела, в глазах ее пульсировала боль. — Зачем им вторгаться на нашу территорию?
— Вчера и сегодня…
Сегодня?
Прежде чем она успела спросить, Старейший продолжил:
— Ты уверена, что это были они? У всех одинаковая раскраска?
— Я сталкиваюсь с их отрядами во время разведки. Они всегда раскрашивают себя полосами, но всегда разными. Таких я еще не видела. В следующий раз, когда я наткнусь на них, я подойду, но, Старейшина… мне подойти как к другу, как мы подходим к нашему роду и Горному Народу? Или ждать, пока они докажут, что достойны доверия?
Старейший вскинул голову, его взгляд был расфокусирован.
— Они нам не угрожают и нас не боятся, — больше он ничего не сказал.
Она крикнула:
— Лаак! Мы в дозор! — и бросилась бежать, на ходу наставляя: — Если появятся чужаки, предупреди племя, а я их отвлеку.
Его губы дрогнули.
— Как?
В голове у Ю'унг прозвучал голос Ксосы: Ты — Альфа. Веди себя как Альфа.
— Поговорю с ними.
Ю'унг и Лаак устроились в высокой траве на дозорном утесе, откуда открывался беспрепятственный вид. Холод пронизывал воздух и впивался в тело Ю'унг там, где его не защищала шкура. Тонкая накидка Лаака не грела, но он не жаловался.
Пока Ю'унг осматривала местность, тени, горизонт, Лаак спросил:
— Где ты взяла копье дальнего боя?
Она помедлила и решила сказать ему правду.
— Нашла, когда выслеживала чужаков. Они его оставили.
— Почему ты была уверена, что они не вернутся за ним и не выследят тебя?
— К тому времени я их уже хорошо знала по своим вылазкам. Они считают нас слишком робкими, чтобы взять копье, и слишком тупыми, чтобы им пользоваться.
Лаак скрестил и расскрестил руки, на лбу его залегла морщина.
— Что ты имеешь в виду?
— Древко, Лаак! Оно тонкое, не такое массивное, как наши…
Он указал губами на тонкое древко.
— Легкий вес означает, что оно летит дальше.
Ю'унг впечатленно посмотрела на него.
— Но у него есть недостатки. Если метать в движущуюся цель, животное скорее будет ранено, чем убито, и будет мучиться, пока его не выследят и не лишат жизни. Ни одно животное не заслуживает мучительной смерти.
В их обращении с добычей нет уважения.
— Поэтому я ношу и их, и наше, если есть возможность.
Он коротко хохотнул.
— Вот и доказательство того, кто тут тупой!
Многое из того, что они делают, — глупость. Так как же они изобрели такое грозное оружие, как копье дальнего боя?
— Если столкнешься с одним из них, держи это в тайне. Нам безопаснее, если они нас недооценивают.
— Как ты научилась пользоваться их копьем?
— Я подражала им.
— Ты не боялась, что они тебя увидят?
— А чего было бояться?
Она ожидала услышать: «Потому что ты женщина», но вместо этого он пробормотал:
— Быть одному.
— Я всегда была одна, Лаак. Б'о стал моим напарником совсем недавно.
Лаак обдумал это и снова перевел внимание на копье.
— Почему оно такое мощное?
Ю'унг подняла древко.
— Видишь, какое прямое дерево? Поэтому оно летит туда, куда я метаю. Наши — кривые. Мне нужно почти коснуться добычи, чтобы попасть в нее.
Его взгляд метался между копьем и Ю'унг.
— Можешь показать мне, как метать?
Никто никогда не просил ее учить. Серьезность на лице Лаака подтверждала его искренность. Она встала, сжав копье в одной руке, в отличие от двуручного хвата Народа.
— Подними его на высоту плеча. Сделай шаг вперед в момент броска.
Она метнула его. Лицо ее было яростным, мышцы вздулись от усилия. Копье пролетело далеко через поляну и вонзилось в пень.
Рот Лаака открылся.
— Я хочу так же, Ю'унг. Научи меня!
Он взволнован так же, как и я. Ощущение родства пронзило Ю'унг.
— Выточи себе древко, а потом присоединяйся ко мне для упражнений.
Она пробежала по полю, чтобы забрать свое копье, и объявила:
— Они не придут. Пойдем.
Лаак присоединился к Б'о, Ю'унг и Старейшему.
— Их и след простыл, Старейшина. Это необъяснимо. Мы редко их видим. А теперь они выслеживают нас, будто им нужно что-то, что у нас есть, но я не знаю что.
Старейший встал, глядя на поля, где прошлой ночью за ними шпионили Высокие, словно видел их и сейчас.
— Вот тебе и возможность спросить.
Она проследила за его взглядом и увидела вереницу чужаков, растянувшуюся вдоль холма на краю лагеря. Дыхание клубилось перед их ртами, а полосы на лицах сияли. Они изучали Народ, словно искали кого-то одного.
Колени Ю'унг подогнулись, но она не позволила себе упасть. Первобытное предчувствие беды, холодное и пустое, боролось за власть над ее телом. Она отогнала его. Ксоса предостерегала ее об опасностях страха и ярости. Страх мог сковать ее неподвижностью, но его противоположность — ярость — могла поглотить ее огнем не менее смертоносным. Оба были действенны, если применять их с умом, или же становились признаком слабости при неверном использовании. Она поклялась стать той, кто заставит врага пожалеть, что он вообще встретил ее и ее род.
Неважно, что задумали эти Высокие. Им не одолеть Народ.
Она проверила свое оружие, ослабила наплечную суму, чтобы метательные камни были доступнее, и пожалела, что у нее нет дубинки.
Старейший, постукивая посохом по земле, подошел и встал рядом с ней, лицом к незваным гостям. Криина присоединилась к ним, вскинув подбородок, ее волосы цвета охры были стянуты в пучок, а в глазах читалась непоколебимая убежденность.
Старейший понизил голос:
— Это не ты привела их к нам, Ю'унг. Их следы здесь уже давно. Они приходят сюда по какой-то своей причине, не имеющей к нам отношения.
Ю'унг расправила плечи, как учила ее Ксоса, — чтобы выглядеть сильной и уверенной, — и двинулась навстречу чужаку.
Один из них, с лицом, испещренным морщинами от солнца, но почти без шрамов, окинул взглядом Народ, переводя взгляд со Старейшего на Криину, миновав Лаака, и остановился на ней. Он
