— Угу, а что это было вчера? — друг мрачнел на глазах.
— Ты меня извини, Соболь, при всё моём уважении к тебе и многолетней дружбе, у тебя что, заело на Волкову? Или у тебя закончились контакты в телефоне? Или твоя харизма иссякла, чтобы склеить себе девочку на ночь? — я сел на стул возле его стола.
— Чё это на ночь сразу? — возразил мне Антон и нервно закурил сигарету.
Я заметно напрягся и молча ждал продолжение.
— Мне Катя понравилась. Есть в ней стержень. И она не всё про деньги. Такие, как она в Москве не выживут. Без поддержки. Я готов оказать. Сказал же, что у меня нюх на хороших девочек. Спорим, что нетронутая ещё? — в глазах поселилось озорство, — я прям чую целую дырочку…
Мне в первый раз жизни захотелось ему втащить. Смачно. От души. Кручёным.
— Соболь, у тебя, что не подружка, то любовь на веки вечные, только они из твоей жизни быстренько исчезают, также как и твоё увлечение ими, — всё тем же ледяным тоном продолжил я.
— Я тоже не припомню, чтобы у тебя было хоть что-то серьёзное, кроме Полины, разумеется.
— А я женщинам ничего и не обещаю, — парировал я спокойно.
— Ты их покупаешь.
Я глубже вздохнул, чтобы не взорваться, но, как ни крути, мой друг знал меня слишком хорошо.
— Так честно по отношению к ним. И ко мне. А Полина ещё одна сделка. Не моя, и ты прекрасно знаешь, какие у меня обязательства и как я связан по рукам и ногам…
Соболь кинул на меня виноватый взгляд глубоких по-щенячьему милых глаз, что так нравились слабому полу.
— Тогда ты не заинтересован в Волковой? — выдул в мою сторону порцию едкого дыма и прищурился.
— Я тебя прошу как друга, не пудри ты девочке мозги! — аж взбесил.
— Чего это? Я, может, жениться собрался. Сделаю предложение…
— Ты сам себя слышал. Не парь девочке мозг.
— Акула, — Антон заржал, — меня-то не обманешь. Слюни по самые яйца на неё.
— Соболь, давай, не продолжай. Мне ровно на Катю, — как мог спокойно ответил я.
— Ну всё, тогда ты не будешь возражать, если я приударю за девчонкой, — соболь докурил сигарету и потушил её о стандартную прозрачную пепельницу.
— Нет, — ответил я.
— А какого хрена я вообще с тобой, Акула, говорю о ней. Чёт ещё спрашиваю! Папашей заделался? Или потрахиваешь?! — Антон скочил, на лице написана вся гамма отношения облечённого властью человека к тем, кто ею не обладал, решительный такой, забыл из какого дерьма я его доставал бывало.
— Пошёл нахрен, Соболь! — встал и я.
Мы не успели ничего ответить друг другу, как в кабинет, предварительно постучавшись, вплыла Волкова, источник нашей распри.
Глава 31
От лица Кати
Я вошла с мысленным вопросом, о ком это мужчины так жарко спорили. Вилку не поделили? Сто процентов! Акулов, небось переживал, что оставил её с ловеласом Соболевым, а со мной был вынужден нянчиться, заткнуть рот поцелуем.
Я исподволь взглянула на босса, тот же не сводил с меня своего тяжёлого взгляда, настолько острого и жаркого, как чёрные угли. Ух, аж мурашки поползли по коже…
Соболев широко улыбнулся и я тоже. Как могла. Чарующе. Так что во взгляде Антона зажёгся однозначный интерес.
— Привет, Катюш. Присаживайся, пожалуйста, — сладко пело следователь и галантно отодвинул стул возле его стола.
Я потянулась к Соболеву и чмокнула его в щёку, вовремя уйдя от его протянутых рук. Села напротив также присевшего Акулова. Мрачного, как скала. Его взгляд как бы испытывал меня. Но меня несло.
— Антон, прошу прощение за вчерашнее. Но у нас вчера с Михаилом Александровичем возникло недопонимание, — выразительно вернула взгляд боссу.
Акулов склонил голову, и его губы дрогнули в лёгкой усмешке. Ему стало интересно, что же я скажу.
— Правда? — заинтригованно спросил Антон, сев за свой стол, — и что же?
— Он подумал, что я недостаточно горю… его делом, недостаточно подготовилась к следующему проекту… — надула губки, безбожно флиртуя.
— Каков тиран! — подтвердил мои слова Антон, — ну мы же обязательно потом встретимся, Катенька?
Каков кобель! Но, взглянув в лицо босса, ответила:
— В любое свободно от работы время.
Соболев рассмеялся.
— Миш, ты всё же тиран.
Акулов взглянул на друга и поднял бровь:
— Давай, ближе к делу.
Соболев посерьёзнел и кивнул другу соглашаясь:
— Выйди, у меня сейчас будет допрос свидетеля.
Босс не сдвинулся с места.
Антон сдержанно вздохнул.
— В этом кабинете твоя компетенция как работодателя заканчивается. Выписаны все повестки. Какие претензии?
Михаил Александрович поджал челюсть, но кивнул. Он знал, что его друг — профессионал, несмотря ни на что.
Когда дверь закрылась. Антон потянулся к пачке с сигаретами.
— Не против?
Я отрицательно мотнула головой.
Соболев чиркнул колёсиком зажигалки и прикурил, неотрывно смотря на меня. Не торопился говорить, сделав затяжку, пыхнув сигаретой, выпустив в сторону едкий дым.
— Расскажи-ка о себе, Екатерина Волкова, — следователь выдался вперёд, внимательно осматривая моё лицо.
Наверняка уже изучил меня и мою жизнь из сухих официальных источников, но хотел слышать, что я расскажу о себе. Я не утаила ничего и говорила честно, не обмолвилась словом, только о контракте и взаимоотношениях с Акуловым, рассказала даже о смертельной болезни мамы.
Антон долго молчал.
— Я тебя понял. Несладко тебе приходится, но, может, я чем и могу помочь, — Антон подмигнул, улыбнувшись, и тут же вновь становясь серьёзным, — а пока выйди-ка в коридор, Катюш. Подожди там, я оформлю бумаги, и ты подпишешь свои показания. Боссу своему скажи, чтобы зашёл.
Я кивнула и вышла из кабинета. Вот вроде на меня никто не давил, и бояться мне нечего, я ведь ничего преступного не делала, а всё равно полегчало. Акулов сидел в коридоре и вопросительно взглянул на меня.
— Следователь ждёт вас, — села рядом.
Акулов скрылся за дверями кабинета друга.
От лица Михаила
— Ну и? — спросил я, плюхнувшись на стул перед Соболевым, курившим не переставая, едкий дым кружился в воздухе и забивал лёгкие, — как ты можешь курить такую дрянь… — кашлянул.
— Меня заинтересовало дело с бутылкой виски. Хочешь знать почему? — Соболев не обратил внимание на мою ремарку.
— А что в нём такого особенного? — спросил я, — никто не пострадал, больше вещества не были обнаружены нигде. Клуб никак не связан с торговцами. Меня ты знаешь…
— Знаю. Но я обеспокоен, и вот почему. Дело в том, что бутылка виски предназначалась для ТВОЕГО столика. Ты обожаешь и предпочитаешь именно этот сорт виски и периодически бываешь на своих вечеринках. Сидишь именно за этим столиком, пьёшь именно этот сорт. В тот злополучный вечер ты вынужден был прийти, я вызвал тебя с помощью Кати. За твой столик принесли бутылку виски, которую ты предпочитаешь выпивать.
— И? — я не понимал к чему клонит Соболь.
— А то, что эту бутылку должен был выпить ты один, Акула, конечно, не всю, но должен был. Один. То, что из неё пили и я, и Волкова, случайность. Случайность, что спасла тебе жизнь, Миша, — он просто убил меня этой информацией.
— То есть… — я похолодел всем телом, мигом догадавшись, что мне хотел сказать Антон.
— То есть, если бы ты в тот или какой-либо другой вечер выпил немного больше того, что выпил, разделив пойло с нами, то, вполне возможно, я бы сейчас расследовал дело об убийстве, отравлении…
— Чёрт… — пробормотал я, — кто? — жёстко.
— Под подозрением обслуживающий персонал ресторана, который ты нанял для обслуживания вечера, именно оттуда поступила бутылка. Им может быть кто угодно, но я узнаю.
— Ну ты же понимаешь, что, найдя исполнителя, ты, вполне возможно, не найдёшь заказчика, — хладнокровно, слишком.
— Кому нужна твоя смерть? — спросил Антон и вцепился свои испытующим взглядом в меня.
