на уловку Му‘авийи и добавил, что самым ярким подтверждением вражды Му‘авийа с ‘Али является то, что он отправил войско против Малика и сам готовится к крупному сражению.
Получив письмо Малика, имам ‘Али поднялся на минбар и прочитал его вслух. Его светлость указал на коварство и интриги Му‘авийи, чтобы развеять сомнения тех, кто не верил во вражду Му‘авийи с ним. Мусульмане заверили его светлость в том, что выполнят все приказы, которые он сочтёт нужным отдать.
Ранее мы упомянули, что имам ‘Али, став халифом в Медине, намеревался напасть на Дамаск, когда услышал, что Талха и Зубайр захватили Басру и изгнали из этого города его наместника. Поэтому его светлость изменил своё решение и отправился в Басру. Причиной решения ‘Али напасть на Дамаск было то, что Му‘авийа в ответ на его письмо, в котором он приглашал его заключить с ним союз, не только не принял приглашения его светлости, но и, подобно Талхе и Зубайру, обвинил ‘Али в смерти ‘Усмана и избрал предлогом для вражды с ним месть убийцам третьего халифа.
Му‘авийа написал в своём письме: От Му‘авийа ибн Сахр ‘Али ибн Абу Талибу: «Клянусь своей жизнью, если бы твои руки не были запачканы кровью ‘Усмана, ты был бы для меня тем, кем были Абу Бакр, ‘Умар и ‘Усман, ибо мусульмане заключили с тобой союз. Однако ты побудил мухаджиров убить ‘Усмана и запретил ансарам защищать его. Глупые люди подчинились тебе и убили ни в чём не повинного ‘Усмана. Сегодня жители Дамаска не останутся равнодушными к этому и не отстанут от тебя до тех пор, пока ты не выдашь им убийц ‘Усмана и не передашь вопрос о халифате на обсуждение совета. Ты не можешь относиться ко мне, как к Талхе и Зубайру, ибо они заключили с тобой союз, а я этого не сделал. Ты не можешь относиться к жителям Дамаска как к басрийцам, ибо жители Басры подчинились тебе, а сирийцы этого не сделали. Однако я не отрицаю твоё величие и заслуги перед исламом, твою близость к Пророку и положение среди курайшитов. Вот и всё!»[143]
Из того, что до сих пор было сказано об убийстве ‘Усмана, можно сделать вывод, что месть убийцам халифа для каждого интригана и мятежника в те дни стала предлогом создать смуту в обществе. Удивительнее всего было то, что отомстить за смерть ‘Усмана жаждали сами его убийцы и обвиняли они в этом происшествии того, кто не только не принимал участия в убийстве ‘Усмана, но и искренне наставлял его и в то время, когда его дом был окружён мединцами, отправил ему питьевую воду!
Профессор ‘Абд Аллах ‘Алаили в своей книге «Айам ал-Хусейн» пишет:
«Странная ирония судьбы заключалась в том, что ‘Амру ‘Ас подстрекал людей к убийству ‘Усмана, ‘Айиша открыто выступала против него, Му‘авийа отказался помочь ему, Талха и Зубайр помогли его противникам, а затем каждый из них побуждал другого отомстить за Усмана, и наконец, все они обвинили в его убийстве ‘Али ибн Абу Талиба, который из добрых побуждений наставлял его, предостерегал его от подобного конца и был для него спасительным щитом в несчастьях!»[144].
Итак, ‘Али ответил на письмо Му‘авийи следующим образом: «Союз со мной является всеобщим и распространяется на всех мусульман, в том числе и тех, кто присутствовал при этом в Медине, и тех, кто находился в Басре, Дамаске и других городах. Ты думаешь, что, необоснованно обвинив меня в смерти ‘Усмана, можешь не присягать мне в верности. Все знают, что я не убивал его, чтобы быть вынужденным понести наказание. Наследники ‘Усмана в первую очередь вправе требовать мести за его кровь, а ты был одним из его противников. В то время, когда он просил тебя о помощи, ты палец о палец не ударил и позволил убить его».
‘Али в другом письме, написанном им Му‘авийи, говорит:
«Твои словоизлияния об ‘Усмане и его убийцах бесполезны, ибо ты помогал ‘Усману, когда это было тебе выгодно, и отказался помочь ему тогда, когда твоя помощь была выгодна ему»[145].
Имам ‘Али с момента прибытия в Куфу оставался в этом городе несколько месяцев и, желая избежать войны с жителями Дамаска, написал несколько писем Му‘авийи, в которых наставлял его и предостерегал, что его сопротивление и вражда могут иметь тяжкие последствия и завершиться войной и кровопролитием. Однако эти письма ни к чему не привели, и Му‘авийа каждый раз, отвечая на послания его светлости, повторял свои прежние слова и обвинял его в смерти ‘Усмана. Одно из своих писем он отправил его светлости с человеком из племени ‘Абас, враждовавшим с ‘Али под воздействием злобной пропаганды Му‘авийи. Прибыв в Куфу, тот человек сразу же отправился в мечеть и вручил письмо Му‘авийа его светлости.
‘Али спросил, как обстоят дела в Дамаске. Тот человек вызывающе ответил: «Сердца всех сирийцев переполнены враждой и ненавистью к тебе, и они не успокоятся до тех пор, пока не заставят тебя поплатиться за кровь Усмана!»
‘Али сказал: «Эй, глупец, Му‘авийа обманул тебя. Убийцами ‘Усмана являются несколько человек, в том числе сам Му‘авийа». Несколько сподвижников его светлости попытались убить посланника Му‘авийи, однако его светлость воспрепятствовал этому и сказал: «Он посланник, а посланники неприкосновенны». Затем он распечатал письмо Му‘авийи и увидел, что в нём написано лишь (Во имя Аллаха милостивого милосердного). ‘Али сказал: «Му‘авийа решил воевать!» Затем он сказал людям несколько слов о своей доброжелательности и коварности Му‘авийи и призвал их подняться на борьбу с коварными замыслами Му‘авийи.
Посланник Му‘авийи, взволнованный словами и величием ‘Али, поднялся со своего места и сказал: «О повелитель правоверных, прости меня. Я считал тебя своим злейшим врагом, однако теперь я люблю тебя, ибо познал истину и понял, что Му‘авийа обманул всех жителей Дамаска, в том числе и меня. Разреши мне впредь служить тебе и таким образом превратить свою прежнюю злобу к тебе в дружбу и добиться твоей благосклонности». ‘Али обнял его и поручил своим сподвижникам заботиться о нём.
Услышав об этом, Му‘авийа опечалился и подумал: «Этот человек поведает ‘Али все наши тайны. Надо напасть на ‘Али прежде, чем он нападёт на нас».
С этой целью Му‘авийа пригласил всех близких к нему знатных людей и находившихся в Медине сподвижников Пророка (с), в частности Омейядов, сотрудничать и помогать ему в борьбе с ‘Али. Он написал каждому из них письмо и попросил помощи, однако никто, кроме Омейядов, не откликнулся
