снова посмотрел на письмо, потом аккуратно сложил его и упрятал в сейф.
— Мюллер… — тихо сказал он. — Ты хотел убрать меня. А теперь твой собственный козырь бьет по тебе. Посмотрим, кто из нас переживет эту осень.
Он повернулся к Остеру.
— И еще, Ханс. Передайте нашему другу, пусть знает, что у нас есть компромат на Папашу. И что мы готовы поделиться, если это будет нужно.
— Слушаюсь.
Остер вышел. Канарис остался один. Он вернулся к своим запискам, а по сути — основе для свежих донесений Жукову. Где-то там, в Берлине, в главном своем бункере, сидел Гитлер, окруженный бесполезными генералами, и все еще верил в победу.
Заквакал зуммер телефона. Адмирал уставился на него, как на гремучую змею. Рука его, потянувшаяся было к трубке, зависла от нее в нескольких сантиметрах, не в силах двинутся дальше. Не удивительно, ведь это был аппарат прямой связи с Рейхсканцелярией.
Глава 11
Телефон квакал все настойчивее, короткими импульсами. Это означало экстренный вызов из Рейхсканцелярии. Канарис переборол себя, снял трубку, хотя в голове у него мутилось от страха. Как ни храбрись, а каждую минуту ждать разоблачения мучительно.
— Адмирал Канарис слушает.
— Говорит фельдмаршал Кейтель, — раздался в трубке сухой, официальный голос. — Фюрер требует вашего немедленного присутствия в Берлине. Вопрос о действиях Абвера на Восточном фронте. Ждем вас в Рейхсканцелярии.
— Я прибуду, — проворчал адмирал и положил трубку.
Подошел к зеркалу, всмотрелся в свое холеное, но теперь изрядно постаревшее лицо, одернул китель. Потом вернулся к столу, нажал на кнопку электрического звонка. Помощник, не успевший далеко отойти, вернулся.
— Мой адмирал…
— Мы отбываем в Берлин, Ханс, — ответил Канарис. — Фюрер вызывает меня.
— Может, запросим помощи у нашего друга?
— Нет. Я еще не готов к этому. Что касается Берлина… Для начала переговорю с Кейтелем. Он все же умнее. С ним можно говорить. А если припечет, расскажу фюреру о письме Гёпнера, составленном под диктовку Мюллера.
— И тогда гнев фюрера обратится на шефа Гестапо.
— Да, он будет в ярости. Сразу припомнит, что когда-то Мюллер разгонял нацистские митинги. Такие служаки фюреру не нужны. Ему нужны преданные люди, такие как я. Как-никак уже двадцать лет служу Германии.
Они покинули Вольфсшанце и поехали на аэродром. Через полчаса транспортный «Юнкерс» поднялся в небо и взял курс на столицу Третьего Рейха. Экипаж вел самолет со всей осторожностью, зная, что русские летчики могут внезапно появиться на горизонте.
Через два часа транспортник благополучно приземлился на аэродроме Брандт. Там Канариса уже поджидала машина. Вскоре адмирал уже сидел за столом в комнате для совещаний, ожидая вызова к фюреру.
Перед ним лежала папка с документами, среди них была и копия письма Гёпнера. Это была его страховка, на случай если гнев рейхсканцлера обратится против него, главы Абвера. Дверь открылась, на пороге появился шеф-адъютант Гитлера Юлиус Шауб.
— Адмирал, фюрер готов вас принять.
Канарис поднялся, поправил китель. К сожалению, с Кейтелем предварительно переговорить не удалось. Глава Абвера вошел в кабинет Гитлера. Фюрер стоял у карты, расстеленной на столе, низко склонившись над ней. Увидев Канариса, выпрямился.
— Адмирал, — сказал он, не поздоровавшись, — что вы можете сказать о прорыве русских, которое благополучно проспали ваши агенты?
— Мои агенты работали, мой фюрер, — невозмутимо ответил адмирал. — В качестве доказательства могу предоставить вам документ, перехваченный Абвером в штабе фон Бока. Это копия, а где оригинал, неплохо бы спросить у группенфюрера Мюллера.
Он положил на стол копию письма Гёпнера. Гитлер взял, прочитал. Он смял копию в кулаке и лицо его побагровело. Казалось еще минута и рейхсканцлера хватит удар. Понимая это, глава Абвера, тем не менее, не тронулся с места.
— Это стало известно только вам? — все-таки справился с собой Гитлер.
— Да, мой фюрер. Мы перехватили курьера, который вез это письмо генералу Жукову.
— И где этот курьер?
— Мертв. Отравился при задержании.
— Гёпнер… Мюллер… — прошипел фюрер. — Они за моей спиной договариваются с врагом!
— Мой фюрер, — осторожно сказал Канарис, — я не могу утверждать, что Мюллер непременно причастен, но оригинал письма был написан на бланке 4-й танковой группы и подписан он был Гёпнером.
— Бланк можно выкрасть, — отмахнулся Гитлер. — А подпись — подделать. Где Гёпнер?
— В Гестапо, надо полагать, мой фюрер.
— Арестовать бывшего генерал-полковника Гёпнера где бы он сейчас ни находился! — рявкнул тот, вызвав своего шеф-адъютанта. — Завтра вызвать ко мне Гиммлера, пусть он ответит за своего подчиненного!
— Слушаюсь, мой фюрер, — отчеканил Шауб и кинулся исполнять приказание.
Канарис по-прежнему стоял навытяжку. Внутри у него все ликовало, но лицо оставалось непроницаемо спокойным. Этого было мало. Мюллер еще может выкрутиться, а надо было сделать так, чтобы он остался на крючке.
— Вы свободны, адмирал, — напомнил Гитлер, возвращаясь к карте.
— Простите, мой фюрер, могу я внести одно предложение?
— Какое?
Канарис изложил свою идею. Получил согласие и вышел. Снаружи, в автомобиле его ждал помощник. Адмирал уселся на заднее сидение, велев шоферу трогаться, и поднял стекло, отделявшее водителя от пассажиров.
— Как все прошло, мой адмирал? — спросил оберст.
— Клюнул, — ответил Канарис. — Теперь посмотрим, как Мюллер будет выкручиваться.
К северо-западу от Люблина. 5 октября 1941 года.
Когда еще одна крепость противника пала, я опять поднялся на борт штабного самолета, который взял курс на юго-запад. В иллюминаторе снова были видны проплывающие внизу леса и реки. Дым от горящего Люблина остался далеко позади. Впереди была Висла.
— Товарищ командующий, — подал голос связист, — шифровка из особого отдела.
Я взял бланк, на которой под цифрами было написано следующее: «Товарищ командующий, получено письмо на ваше имя, якобы написанное генерал-полковником Гёпнером. Письмо явно содержит зашифрованный подтекст. Грибник».
Далее приводился немецкий текст в переводе на русский. Я взял расшифровку, прочитал. «Господин генерал. Учитывая сложившуюся обстановку…» Перечел послание несколько раз. Майор был прав, в этой галиматье что-то было, но требовалось понять ее смысл.
— Передайте начальнику особого оперативного отдела, что я принял к сведению.
— Есть, товарищ командующий.
Я сложил листок, сунул в карман. Хорошо, когда у тебя есть осведомители в стане врага. Еще лучше, когда враги грызутся между собой. И я этим обязательно воспользуюсь, если это поможет на ускорить Победу.
— Сколько осталось до Вислы? — спросил я у капитана Терентьева.
— Сорок минут, товарищ командующий. Погода ясная, видимость отличная.
— Снижайтесь до бреющего. Не хватало еще, чтобы нас сбили свои же.
— Есть.
Самолет пошел вниз. В иллюминаторе замелькали верхушки деревьев. Вскоре подпрыгивая на кочках, «Ли-2» опустился на полевом аэродроме. Дальше надо было ехать по лесным проселкам.
К трапу лихо подкатил «ГАЗ-61», чтобы подбросить
