узнать у вас имена заговорщиков, — сказал он наконец. — Тех, кто готовит переворот.
— Вы считаете, я знаю такие имена и молчу?
— Уверен, что вы их знаете, группенфюрер. Потому что вы — Генрих Мюллер, шеф Гестапо, знающий все и обо всех.
Мюллер опустил голову, будто разглядывая свои все еще начищенные сапоги. В голове его прокручивались варианты последствий, которые могут проистечь от того, какую сторону он сейчас выберет.
— А что я получу взамен, если назову эти имена? — спросил он. — Свободу? Жизнь?
— Я не имперский судья, но, полагаю, что взамен вы получите возможность умереть быстро и без мучений, — холодно ответил Канарис. — Это много больше, чем вы давали своим жертвам.
— Вы не поняли, адмирал, — сказал Мюллер. — Я не собираюсь давать показаний. Не потому, что мне нечего сказать. А потому, что фюрер все равно не поверит ни одному моему слову. Даже если я назову имена настоящих заговорщиков, среди которых, кстати, есть и люди из вашего Абвера, Гитлер решит, что я оговариваю невинных, чтобы спасти себя.
— Это мое дело — убедить фюрера, — ответил Канарис.
— Ваше? — Мюллер рассмеялся, но смех его был горьким. — Адмирал, вы слишком много на себя берете. Вы просто старый интриган, который переиграл сам себя. Вы думаете, что отправив меня под нож, вы станете хозяином положения? Ошибаетесь. Гиммлер не простит вам, что вы арестовали его человека без его ведома. Шелленберг будет точить на вас нож. Кейтель вас ненавидит. А фюрер использует вас до тех пор, пока вы ему нужны. А потом и ваша голова свалится в корзину.
— Это мои проблемы, группенфюрер, — отрезал адмирал. — Я спрашиваю, вы назовете имена или нет?
— Пришлите ко мне человека, который умеет вести допросы, — презрительно процедил шеф Гестапо. — Не адмирала, который всю жизнь командовал шпионами, а настоящего следователя. Может быть, с ним я поговорю.
— Другого не будет, — ответил Канарис, вставая. — Вы или будете говорить со мной или будете молчать до тех пор, пока фюрер не отправит вас на виселицу. Выбор за вами.
Берег Вислы, переправа у Демблина. 6 октября 1941 года.
Я стоял на возвышенности у деревни, в которую мы перенесли свой наблюдательный пункт, и смотрел в бинокль на серую ленту реки. Вода в Висле была темной, холодной, с свинцовым отливом. Тот берег озарялся редкими вспышками выстрелов.
Немцы оборонялись не то чтобы ожесточенно, но грамотно. Использовали каждую складку местности, каждый дом на окружающих Демблина хуторах. Я понимал, что быстрое передвижение само по себе не гарантирует нам успеха.
Главное, чтобы Ставка успевала подбрасывать подкрепление и боезапас, а это сделать нелегко, ведь в Европе другая железнодорожная колея и просто так эшелоны через границу не перегонишь, приходится перегружать технику, топливо и прочий груз военного назначения.
— ПМП готов к развертке, товарищ командующий, — доложил Маландин, отрываясь от стереотрубы. — Военинженер 1-го ранга Медведев обещал, что его конструкция выдержит тяжелые танки.
— Выдержит, — ответил я. — Я знавал военинженера 1-го ранга Медведева, мужик он надежный, а значит и конструкция его должна быть таковой.
Понтонно-мостовой парк Медведева, который доставили на передовую ночью, был еще новинкой. Вместо старых тяжелых понтонов, которые мучительно долго стыковали на воде саперы, упомянутый военинженер сконструировал готовые поперечно-складные звенья.
В сложенном виде они перевозились на обычных машинах, а после сброса на воду автоматически раскрывались, образуя готовый участок моста или парома. Звенья соединялись между собой шарнирами, создавая жесткую и устойчивую конструкцию.
Я знал, что с моей подачи, Медведев не так уж и долго вынашивал эту идею, но пробить удалось ее не сразу. Многим казалось, что годятся пока и стандартные парки, накопленные с тридцатых годов. Правда, наладить производство успели.
И когда в первые дни войны стало ясно, как трудно наводить переправы под огнем противника, про ПМП военинженера 1-го ранга Медведева вспомнили и начали срочно оснащать ими войска.
— Начинайте, — приказал я.
Зеленая ракета взмыла в предрассветное небо. И земля вздрогнула — это ударила артиллерия, обрабатывая тот берег. Снаряды рвались на позициях немцев, поднимая фонтаны земли и дыма. Потом огонь перенесли в глубину, туда, где скрывались немецкие резервы.
Я видел, как на воду спускали первые звенья. Их сгружали с американских «Студебеккеров». Звенья падали в воду и раскрывались, как стальные цветы. Саперы, стоя по колено в ледяной воде, ловили тросами следующее звено, подтягивали, стыковали.
Щелкали замки, и вот уже один за другим звенья выстраивались в линию. В отличие от других конструкций, наведение ПМП Медведева занимало десятки минут, а не часы, и привлекало зрителей, словно невиданный аттракцион.
Даже уцелевшие фрицы вылезли из своих окопов. Правда, не только чтобы глазеть. Стрельба возобновилась, пришлось дать команду нашей артиллерии на подавление уцелевших огневых точек противника. Пара хороших залпов и немцы утратили любопытство.
— Товарищ командующий, переправа готова, — доложил начштаба.
— Вижу. Молодцы саперы!
Молодцы развернули мост поперек речного русла, закрепляя его на том берегу. Пехота пошла вперед, чтобы занять плацдарм и не дать противнику помешать переправе танков. Взревели моторы. Это батальонВоротникова готовился выдвинуться к реке.
Я навел бинокль, узнав «КВ-2» командира батальона, пока еще прикрытый низкорослым кустарником, что рос на нашей стороне. Тот разворачивался, чтобы первым выехать к ПМП. За ним выходили к переправе и другие тяжелые машины.
Первые танки пошли по мосту. Гусеницы лязгали по стальным листам, вода под понтонами вздымалась и опадала, но конструкция держалась. «КВ-2» из воротниковского батальона первыми вышли на тот берег, разворачивались в боевой порядок.
За ними поспешали средние танки «Т-34». Оказавшись на суше, они тут же открывали огонь. Тяжелые, неповоротливые «КВ-2» пока молчали, но когда они выходили на плацдарм, у немцев, должно быть, пропадала всякая охота сопротивляться.
Пехота Гаврилова, которая форсировала Вислу первой, залегала было под редкими пулеметными очередями, но теперь снова поднялась в атаку. Похоже, что немцев на том берегу осталось совсем немного. Видать, основные силы они отвели к Демблину.
— Говорит Первый, — сказал я в микрофон полевой радиостанции. — Не задерживайтесь на пляже. Жмите к дачному поселку, обходите его с моховой стороны. Ваша задача — перерезать тропку.
Это был шифр, означающий, что наступающие части не должны задерживаться на берегу, а двигаться к Демблину, обходя его с севера и перерезая шоссе, ведущее на Варшаву. Не слишком мудрено, но пока фрицы догадаются, что к чему, для них будет уже поздно.
— Вас понял, товарищ Первый, — отозвался в динамике голос Воротникова. — Выполняем.
Аналогичным образом откликнулся майор Гаврилов и все другие командиры подразделений, обеспечивающие переправу основных сил. Я опустил бинокль, закурил. Подошел Грибник, попросил жестом прикурить.
— Георгий
