дошло и еще кое-что, в чем Юля тоже призналась.
— В чем?
Игнат подсаживается ко мне ближе и произносит то, от чего у меня перехватывает дыхание:
— Ничего не было у нас в ту ночь. Я просто спал. Она воспользовалась тем, что я ничего не помнил. Ребенок у нее от некоего Андрея, с которым она уже не встречается.
Медленно выдыхаю и отвожу взгляд.
Я не знаю, как реагировать. Шок затмевает разум.
— Даш…
Оживаю.
— Извини… Я просто пытаюсь переварить. Она так легко призналась…
— Не легко. Говорю же, сын помог, а также то, что я собрался тащить ее в клинику. Она поняла, что не стоит злить меня еще сильнее.
— А что с Милой? — перевожу тему, чтобы у меня было время переварить все.
— Я с ней поговорил по дороге, а потом в ее комнате. Не знаю, помогла ли эта беседа… Время покажет. Но думаю к тебе она отношение малость изменила. В лучшую сторону.
Тогда я встаю и начинаю ходить рядом с диваном.
Он наблюдает за мной, как я мечусь.
Это, получается, он не изменял мне, и ребенок этот не его. Но он по-прежнему тот, кто лгал мне годами. И если бы его дочь не пришла сюда…
Еще какое-то время назад я думала, как бы все было просто, не будь она беременна от него и не будь измены. Но теперь всего этого нет, а я все равно не могу свободно выдохнуть. Юля никуда не делась, их общие дети тоже. И доверие… оно потеряно. Я отчасти чувствую себя женщиной, которая потеряла все.
Но дети… Ради них я должна взять себя в руки и жить с ним дальше. Ведь так?
Глава 31
К вечеру я принимаю решение.
Такое, при котором мне не придется ломать себя и позже сожалеть.
Я сейчас готовлю нам ужин, вот за ним я и озвучу ему свое решение.
Рыба уже готова, овощной салат тоже. Все как обычно. Часто я готовила такие полезные ужины.
Иду в гостиную звать Игната, которого застаю за ноутбуком на коленях. Уверена, что у него полно работы, и он делает ее удаленно, чтобы не оставлять меня одну.
— Игнат…
— Да? — спешит закрыть крышку ноутбука.
— Ужин готов. Пойдем…
— Конечно, — откладывает ноутбук на столик и, поднявшись, идет за мной.
Мне кажется, что мы сидели вместе за столом уже целую вечность. А прошло-то всего… Тяжелое время всегда длится долго и мучительно. Оно и сейчас тяжелое, но все же мне легче чем какие-то сутки назад.
— Все как всегда очень вкусно.
— Это на скорую руку, — тоже присаживаюсь.
Мы приступаем к еде и какое-то время молчим. Игнат поглядывает на меня, а я пока не решаюсь сказать о своем решении.
— Даш, ты хочешь что-то сказать? Я прав?
— Хочу… — раз уж он сам спросил. До чего же мрачным становится его лицо. Он только что понял, что все не по-старому. — Игнат, нам надо…
— Говори прямо, Даш. Я все приму.
— Все?..
— Да, — кивает. — Я больше не могу смотреть на то, как ты страдаешь, поэтому… Говори, Даша. Чего ты хочешь?
У самой сердце сжимается, слова застряли в горле.
— Мне нужно время, Игнат. Я не хочу сгоряча принимать решения… Я просто хочу покоя и…
Игнат встает со стула и садится на другой, что рядом со мной, накрывает мою руку, что лежит у меня на колене, своей.
— Не волнуйся ни о чем, — просит меня тихо и, наклонившись, утыкается носом мне в висок. — Я тебя понял, — и, другой рукой приподняв и чуть повернув мое лицо к себе, мягко и мимолетно касается моих губ своими, после чего встает и покидает кухню.
А я теперь не могу перестать лить слезы, они бегут ручьем, обжигают мои щеки.
На утро…
Просыпаюсь. Без причины. Меня ничто не разбудило. Просто потому что уже пора. Чувствую себя более-менее хорошо физически, а морально… даже не знаю. Вчера мы с Игнатом пришли к какому-то негласному соглашению, но я не знаю, что теперь. Все так неопределенно.
Слышу его голос в гостиной. Игнат говорит достаточно тихо, слов не разобрать, да и нет у меня желания подслушивать. Но все равно поднимаюсь, чтобы поскорее выйти и узнать, что происходит с утра пораньше.
Когда выхожу, он как раз заканчивает разговор.
— Проснулась.
— Да… — сама еще сонная немного, не умылась даже.
— Хорошо поспала?
— Ну да.
— Я тебя не разбудил?
— Нет. Ты уже в офис едешь? Так рано?
Черт, так и хочется стянуть с него эту мятую рубашку. Видимо, все отглаженные мною рубашки за эти дни у него закончились.
— Нет, я еду за город. Ремонт уже закончили. До срока. Я хочу проверить, все ли там в порядке, так же надо переговорить с охраной, и так, по мелочам.
— А-а… Понятно. Хорошая новость.
Игнат подходит ко мне, поправляя воротник пиджака. Когда он подходит ближе, я едва сдерживаюсь, чтобы не потянуться поправить ему галстук. Но буду держать руки при себе.
— Ты будешь там жить.
— Что?..
— Без меня. Я останусь здесь, — на что я растерянно хлопаю глазами. — Ты сказала, что тебе нужно время и покой… Я тебе все обеспечу. Там тебе будет безопасно с малышами.
— А мне грозит опасность?
— Даш, я… теперь всего боюсь. Хочу, чтобы ты с детьми была в полной безопасности. Для нас обоих это важно. Ты согласна? — смотрит с надеждой, что соглашусь. — Если ты боишься, что я буду туда заявляться, когда захочу, то…
— Я согласна.
Игнат чуть растягивает губы в улыбке.
Я понимаю, чего он боится. Теперь, когда Юля разоблачена, он думает, что ее психоз усугубился, и мало ли, что она может выкинуть.
— Спасибо, Даш. Спасибо, что поняла меня.
— Но ты же меня тоже понял… — тоже улыбаюсь ему.
— Я ведь люблю тебя. Очевидно было, что рано или поздно я уступлю тебе. Иначе я просто не могу. Ты получишь все, что захочешь.
Юля
— В смысле?! — Мила округляет глаза, отбрасывая планшет на кровать.
— Да, это правда… — я решила рассказать дочери, как на самом деле идут наши дела. — И не нужно на меня так осуждающе смотреть.
Я была вынуждена ему во всем признаться. Все равно бы потом все вскрылось...
— Что ты наделала?! — вскрикивает Мила, подскакивая с кровати. — Зачем ты сказала папе, что это его ребенок?
— Я хотела… То есть, надеялась…
— Да ты… Как ты могла?! Если этот ребенок от какого-то другого мужика, то зачем было пытаться… А-р-р-р, —
