рычит Мила. — Я как дура пыталась добиться, чтобы папа был с тобой, а ты и мне врала! Ты всем врала!
Слова дочери бьют по мне. Я не думала, что будет так… Она всегда меня понимала, была на моей стороне.
— Мила, успокойся, — прошу ее.
— Папа теперь и меня ненавидит!
— А он что, тебя когда-то любил, что ли?
— Это потому что я тебя слушала! Папа всегда о нас заботился! Он все нам давал, и даже тебе.
Что я слышу…
— Это тебя его женушка так обработала, пока ты с ней там сидела, м?
— Ничего она не обрабатывала! Ее волновало только то, чтобы отец меня не прикончил за ту ночь гуляний!
— Да конечно, я вижу… — поднимаюсь со стула. — Быстро же ты мать предала…
— Я тебя не предавала, мама!
— Конечно-конечно… — иду на выход из ее комнаты.
Иду в свою, в которой закрываюсь и начинаю все крушить.
Ты мне за все это заплатишь. Заплатишь, ублюдок! За все годы боли, унижений! За все! Ты все говорил мне, что твоя чаша вот-вот да переполнится... Так вот сейчас переполнилась моя!
К черту твою Дашу, твоих выродков от нее!
Я разберусь именно с тобой!
Глава 32
Даша. Два дня спустя…
— Даша, здравствуй! — приветствует меня Нина в доме, по которому я, оказывается, очень скучала. Он такой родной. И в нем я была счастлива каждую минуту.
Нина уже здесь. Она наша горничная. Была в отпуске во время ремонта, но уже вернулась. Приятный сюрприз.
Мы с ней обнимаемся.
— Привет-привет!
— Ой, а вы совсем большие стали… — осматривает мой живот.
— Что, правда?
— Да-да, точно.
— Ну, растем… — поглаживаю живот. — Как ты? Отдохнула как следует?
— Да, отдохнула очень хорошо. Еще расскажу подробно. Хочешь чего-нибудь? Я сделал твой любимый смузи. А вам, Игнат Артурович, принести что-нибудь?
— Нет, спасибо, Нина. Позаботься лучше как следует о Даше. Я пока поднимусь в кабинет. Мне нужно кое-что забрать из сейфа.
Игнат явно собирается как можно скорее выполнить свое обещание. Скоро он уедет из дома на неопределенный срок.
Смотрю ему вслед, как он идет к лестнице быстрым шагом, не оборачиваясь.
— Пойдем в кухню? — отвлекает меня Нина. — Или пойдешь приляжешь?
— Да, слушай… Мне нужно сначала переодеться. Я поднимусь ненадолго. Скоро спущусь.
— Ага, договорились. Я пока с ужином закончу.
Спешу за Игнатом, осторожно поднимаюсь по лестнице, от которой немного отвыкла. Направляюсь к нам в спальню, но останавливаюсь напротив его кабинета, в который деликатно стучу.
— Входи, — произносит так, будто точно знает, что это я. Прежде я к нему сюда никогда не стучала. — Могла бы и не стучать, — говорит, когда видит меня.
Он в сейфе копается. На меня лишь короткий взгляд кинул.
— Ты уедешь прямо сейчас?
— Да, — отвечает спокойно, но меня окатывает дрожь. Даже становится трудно дышать, а тело словно одеревенело.
Я была благодарна ему, когда он принял такое решение — временно нам разойтись. Но теперь мне нехорошо от мысли, что он оставит меня одну в этом доме.
Но в то же время я совсем не готова его простить. Хотя… простить, может, и готова. Ведь измены не было, и я знаю точно, что любит он меня. Но я не могу никак смириться с тем, о чем он исправно молчал эти три года. Не могу, и все.
— Снаружи несколько человек охраны, везде камеры. Ничего не случится.
— Ты правда думаешь, что Юля что-нибудь сделает?
— Дело не только в ней. Просто я говорю тебе, что бояться тебе нечего, даже когда меня нет рядом. Но один твой звонок — и я приеду, — поворачивает голову в мою сторону и кивает. — Знай это.
— Знаю… — киваю, медленно выдыхая. — Скоро ужин… Даже на него не останешься?
— У меня еще сегодня дела в офисе. Мне хотелось бы их закончить.
Он прямо торопится сбежать…
Еще никогда он так не стремился от меня подальше. Он всегда много работал, но когда мы были вместе — он старался держать меня к себе поближе, не выпускал из рук. Ему было со мной хорошо, я знаю.
Уверена, что сейчас ничего не изменилось, но он похоже всерьез осознал, что натворил, и теперь видит только такой способ все исправить. Хочет хотя бы иметь на это шанс, который, он считает, я дала ему, раз согласилась вернуться в его дом.
Часть меня рвется сейчас к нему. Я прям вижу вторую себя со стороны, которая бежит к мужу, обнимает его со спины и говорит, что за все его прощает, лишь бы с этой секунды снова стать счастливыми, но только теперь без лжи.
Но этот фантом исчезает, и я понимаю, что должна удержать себя.
Не сейчас… Сейчас нельзя.
— Хорошо, Игнат, — вздыхаю. — Я пойду в комнату. Хочу принять душ, переодеться, а потом займусь чем-нибудь.
— Поешь обязательно. Я велел готовить Нине все самое полезное для тебя.
— Я и так всегда правильно питалась, но спасибо. Я… пойду, — тороплюсь выйти из комнаты, пока окончательно не расклеилась.
Не успев уйти в душ, я вижу из окна, как он садится в машину и уезжает.
По щеке тут же скатывается крупная слеза, которую я смахиваю и, забросив на плечо полотенце, ухожу в душ.
Игнат
Время десятый час, а я в офисе. В своем кабинете. Наверное, я последний, кто остался. Секретаря я отпустил.
Не могу заставить себя оторваться от экрана ноутбука. Устал чертовски, но упорно сижу до красных глаз.
Поеду чуть позже, чтобы лечь совсем уставшим и сразу отрубиться без чувств.
Я не хочу перед сном думать о том, как я докатился до такой жизни.
Сейчас мне кажется не просто глупым и трусливым, что я скрыл от Даши весь этот ужас, но и чудовищным. Каждый раз, когда я думал, что плохо поступаю, не говоря ей правду, я не копался в своей вине глубоко. А стоило. Тогда бы я понял, почему мне нужно ей обо всем рассказать.
Я должен был сам ей рассказать. У меня было на это три года. Целых три года! Но я ни разу всерьез не задумался, чтобы открыться Даше об этом… А ведь она бы поняла. Обязательно поняла. А я бы освободился.
Теперь остается только ждать. Окружать ее заботой на расстоянии и терпеливо ждать.
Приятно было сегодня, что она хотела, чтобы я остался на ужин. Но я сбежал. Боялся, что из меня снова полезут извинения, которыми она уже сыта по горло. Я должен дать
