знаю, что ты специально на эту хату пошла. Чтобы меня позлить? Или проучить? Как ты там тем малолеткам говорила? Это все ради того, чтобы я с матерью твоей был? Да не буду я с ней никогда! Уясни уже это! Я никогда к ней не вернусь! Ничто меня к ней не вернет. Ни ребенок, ни ты с братом! — на что Мила рыдает, спрятав лицо в ладони. — И это, черт подери, не значит, что я плевал на вас. Не один отец не терпит столько капризов, сколько терпел всего годы я, — тычет себе в грудь Игнат. — Смотри на меня, когда я говорю!
Мила медленно открывает свое лицо, смотрит на отца.
— Теперь говори, что там произошло. Где ты шаталась всю ночь, после того как ушла из квартиры? Я слушаю внимательно. И советую меня больше не злить. Не заставляй меня делать то, о чем потом мы оба будем жалеть. И только попробуй начать врать.
Глава 29
— Игнат, — встреваю я. — Остынь.
— Даш, — бросает на меня взгляд муж. Зрачки у него расширены. Просто вне себя, что вполне объяснимо. — Не сейчас, — произносит уже мягко. — Я могу попросить тебя…
— Нет, я останусь.
— Да, пусть она останется, — просит Мила.
— Что, Дашу полюбила? — язвит Игнат, раскинув руки в стороны. — Ты на меня так не смотри. Лучше начинай говорить правду. Она тебе что-то сказала? — у меня спрашивает.
— Да не было у меня с ним ничего! — вскрикивает Мила. — Мы покатались по городу немного, а потом…
— Что потом?
— Я сбежала от него.
— Пришлось сбегать?
— Ну… мы поругались. Да, я сбежала, а потом гуляла долго по городу. Не знала, как домой идти…
— И сколько ты собиралась шататься?!
— Я не знаю… Пап, прости меня, — всхлипывает Мила, размазывая слезы по лицу. — Мне очень жаль. Нет, правда. Сейчас по-настоящему. Я не притворяюсь…
Игнат снова коротко смотрит на меня и, бросив ремень на диван, тяжело вздыхает.
Хорошо, что он ее не тронул. Это бы не помогло.
— Я позвонил твоей матери.
— Она уже едет сюда, да?
— Нет. Ты сейчас поедешь к ней. Я сам тебя отвезу.
У Игната такой тон, будто он хочет сказать, что на этом их общению приходит конец. Вряд ли это так. Но Мила пугается. Перед глазами у нее будущее: отец не балует и дает лишь минимум. Только этого она и боится. Ей, может, и правда плохо сейчас, но вряд ли она что-то поняла. Эта девочка быстро придет в себя. Даже не сомневаюсь.
И все же… мне ее жаль.
— Что мама сказала?
— Вставай, одевайся и к двери, — строго говорит дочери, и, повернувшись ко мне, подходит. — Пойдем, поговорим, — говорит он мне и, взяв за руку, уводит в нашу комнату.
По дороге я высвобождаюсь, первой вхожу в комнату, разворачиваюсь к нему лицом.
— Что такое, Игнат?
— Мне сейчас…
— Да, я понимаю. Тебе надо ехать. Решать семейные проблемы.
— Даш, прости меня, — качает головой. — Молчать обо всем этом — было ошибкой. Всему виной мои страхи. Я дурак. Идиот. Мне нужно было...
— Ты будешь делать тест ДНК?
Я только об этом теперь и думаю. К черту прошлое. Его не изменить.
— Собираюсь, — по лицу его вижу, что он об этом уже думал. — В ближайшее время.
— Хорошо, — киваю одобрительно. — Иди, Мила ждет…
— Даш, — произносит с болью в голосе. — Спасибо тебе, — на его лице искренняя благодарность.
— Да не за что. Я ничего не сделала.
— Нет, сделала, — подступает ближе.
— Игнат, иди, — отстраняюсь и направляюсь к кровати.
Пусть он не думает, что все это мое понимание, помощь его дочери и желание сделать тест ДНК — что-то меняет. Я держусь сейчас только ради малышей. А что будет после их рождения… я не знаю. Мне кажется, что все же, как раньше, мы уже не сможем быть вместе.
Но правду я хочу знать. Всю правду.
— Я скоро вернусь, — обещает мне Игнат. — Будь, пожалуйста, дома. Я приеду… все тебе расскажу.
— Все-все? — оборачиваюсь.
— Да.
— Правда ничего не скроешь?
— Не скрою, Даш. Я теперь тебе только правду буду говорить. Какой бы она не была.
Игнат
— Совсем от рук отбилась! Совсем! — кричит Юля, размахивая руками перед Милой. — Горе ты мое… — и стремится обнять.
Мила рыдает. Юля рыдает. А я стою столбом.
Так и знал, что так будет: только дочь найдется, так Юля обмякнет. Отлегло. И так будет из раза в раз.
— В комнату иди, — командую я, прерывая их объятия. — Повторять не стану, — добавляю грубее, когда Мила смотрит на меня, то на мать. Последняя ее от меня не защитит. Раньше я шел на встречу. Зря. Теперь все будет по-моему.
— Да, иди в комнату. Я с тобой потом еще поговорю…
Мила уходит. Слышу, как она закрывает за собой дверь.
— Как ты ее нашел? Где? — интересуется Юля. Она больше не обеспокоена. Все позади для нее.
— Даша ее нашла.
— Чего? — сильно хмурится Юля. — А она-то тут при чем?
— Она ее увидела в городе. Не оставила твою дочь на дороге, посадила в машину, привезла к нам домой, еще и защищала ее от меня, когда я собирался выпороть ее ремнем.
Юля всю передергивает. Неприятно ей такое слышать.
А ведь все могло быть иначе.
Я дал ей второй шанс. Спас от тюрьмы. Все уладил. Детей ей оставил. Вышла бы давно замуж, да жила бы счастлива. Но нет же…
— Мне спасибо ей сказать?
— Стоило бы. Но я больше не хочу, чтобы вы виделись.
— Что, боишься, что я ей расскажу подробности нашей недавней ночи?
— Закрой рот и сотри эту улыбку с лица, — делаю к ней резкий шаг. — Я сыт по горло, Юля. Всем. Теперь мы будем говорить серьезно.
— Пфф… Ну давай, начинай, — Юля разворачивается и начинает двигаться в сторону кухни. Я за ней иду. — Говори, что я плохая мать. Но это не я плохая. А ты отсутствуешь. Будь ты рядом, Мила боялась бы такое вытворять.
— Недолго тебе осталось так говорить.
— Ты это о чем?
— Скоро ты лишишься возможности манипулировать детьми. Скоро они станут взрослыми.
— Ты, кажется, кое-что забыл… — тянет ехидно Юля и начинает поглаживать свой живот. — Тебе от меня не избавиться. Так что, можешь передать Дашеньке, что придется нам делить тебя. Она к такому готова? Сомневаюсь. А вот я...
— Завтра к девяти будь готова. Я заеду за тобой.
Юля часто моргает, не понимая. А после расплывается в улыбке.
— Поедем в детский магазин?
— В клинику.
— Хочешь послушать
