ей свободу. Она сама должна решить, когда и стоит ли меня вообще прощать.
Когда понимаю, что из глаз вот-вот кровь пойдет, закрываю крышку ноутбука и, встав с кресла, иду к окну взглянуть на ночной город. Разминаю шею, плечи.
Пора ехать. Завтра начну рабочий день пораньше.
Направляюсь обратно к креслу, беру пиджак, пальто из шкафа и, закрыв кабинет, иду к лифту, на котором спускаюсь на парковку.
Подхожу к своей машине, берусь за ручку и замираю. Голос заставил меня замереть.
— Что же ты так долго… Заждалась уже.
Медленно поворачиваюсь.
— Юля… — осматриваю ее с ног до головы. Она странно одета. Будто только что с праздника. Хотя, она всегда при параде. — Что ты здесь делаешь?
— Тебе пока не нужно этого знать, — уклончиво отвечает Юля, смотря прожигающим взглядом. — Сначала я хочу поговорить…
— Что опять? Почти три дня тишины… Ненадолго тебя хватило.
— Напрасно ты меня злишь. Хотя… даже ласковые слова тебя бы не спасли.
— Ты пьяна?
— Я трезва как никогда! — выпаливает Юля, что эхом разносится по почти пустому помещению. Одна ее рука в кармане пальто и будто что-то сжимает.
— А похоже, что нет. Ты что-то приняла?
— Не твое дело!
— Ты ведь беременна.
— Уже нет!
— Нет?..
— Нет уже никакого ребенка.
— Ты сделала аборт?
— Я тебя это волнует?!
— Меня… Ты же говорила, что этот Андрей хотел быть с тобой.
— Мне плевать на него! Мне плевать на этого ребенка! Мне даже на себя плевать! — тыкает пальцем себе в грудь. — Настолько что…
Отдышавшись, Юля резко что-то достает из кармана и направляет на меня. Я не сразу понимаю, что это, а когда понимаю, инстинктивно делаю полшага назад.
— Где ты достала пистолет?
— А не все ли равно? За эти два дня я сделала важные для себя вещи. Сделала аборт, чтобы не рожать в тюрьме, и пистолет достала, чтобы уже, наконец, отплатить тебе. И не смотри на меня так! Ты прекрасно знаешь, что заслужил сдохнуть!
— Ты не все перечислила, на что тебе наплевать. На Милу и Дениса тебе тоже наплевать. Надо было отправить тебя в тюрьму и забрать детей себе, — произношу жестко. — Надо было…
— Спохватился, — истерически усмехается Юля. — Если бы ты не спал с той проституткой, то ничего бы не случилось.
— Я не спал с Дариной. Она не стала увольняться, потому что просто не хотела. Она не знала, на что ты способна.
— И ты не знал, что я способна вот так прийти и направить на тебя оружие! Не бойся, Дашенька не станет следующей. Я хочу, чтобы эта сучка мучилась! Именно ведь она все разрушила окончательно. Ты бы обязательно вернулся ко мне, если бы не она.
— Нет.
— Да! И заткнись! — решительней направляет на меня оружие. — И даже не начинай о том, что Мила и Денис останутся сиротами. Они уже почти взрослые. Что касательно твоих выродков от нее: я надеюсь, что они вообще не родятся живыми на свет. Твоя чувствительная Дашенька, скорее всего, скинет их от переживаний. Будет сказочно, если так оно и случится.
Как же хочется свернуть ей шею…
— Ой, какой злой, — тянет Юля, цокая.
— Почему ты медлишь?
— Наслаждаюсь последними секундами… Я боялась, что не смогу, но сейчас понимаю, что очень хочу этого.
Юля целится мне в грудь, смотря в глаза. Она пытается собраться с духом, но тут мой смартфон начинает вибрировать в кармане пальто. Я поставил его на звук, чтобы от Даши ничего не пропустить.
Возможно, это она и есть. И очень возможно, что она больше не услышит меня.
— Кто это? Достань телефон. Ох, будет здорово, если это Дашенька. Достань и положи телефон на пол. Пни его мне. Давай! Если что-то выкинешь, то я сразу выстрелю. И тогда никаких предсмертных речей.
— Хорошо, — отвечаю спокойно и достаю смартфон.
Это правда Даша.
Будто чувствует… И спасает меня. Юля могла бы уже выстрелить.
Но это еще хуже. Я не хочу, чтобы эта тварь говорила с ней. И этого не будет.
— Медленно положи его, я сказала!
Так я и делаю. Но вместо того, чтобы пнуть ей его, я разбиваю его ногой.
Глава 33
— Я тебя, ублюдка, сейчас пристрелю! — заполняет парковку своим криком Юля. — В лоб! — целится выше. — Сначала я хотела в сердце! Потому что ты разбил мое! Но теперь я хочу стрелять в лоб!
Я не шевелюсь.
Юля, похоже, и не думает о том, что здесь камеры. Хотя, ей же наплевать. Она уже приготовилась идти в тюрьму за мое убийство. Хотя я бы хотел, чтобы она отправилась в психушку. Без возможности когда-либо выйти из нее.
— Что ты молчишь?! — опять кричит. Ее мой игнор совсем не устраивает.
— Мне нечего тебе сказать, Юля. Я умолять не стану. Ты все равно намерена стрелять, так что…
Юля чуть пошатывается, но проморгавшись, снова концентрируется.
— Ты не дал мне сказать ей пару слов потому что так сильно любишь ее, да?
— Зачем ты спрашиваешь, если знаешь ответ?
— Да что в ней такого особенного?!
— Она не истеричка. Не обливает людей кислотой. Это уже не мало, тебе не кажется? — спрашиваю, начиная двигаться к ней, очень медленно.
— Стой где стоишь!
— Опусти пистолет, Юля.
— Нет!
— Правда хочешь в тюрьму? Или ты веришь, что не узнают, что это сделала ты? Что скажет Денис и Мила, когда узнают, что ты убила меня? Я думал, что дочь ты хотя бы любишь.
— Я любила и тебя!
— Нет, ты любишь свои страдания. Ты давно меня не любишь. Это ненависть. Глупая ненависть, Юля. Ты сама все сделала для того, чтобы я ушел от тебя. Ты портила мне жизнь все последние годы, а теперь хочешь отнять ее у меня. Считаешь, что мы будем в расчете, когда ты убьешь меня? Не будем.
Часто дыша, Юля чуть опускает пистолет и начинает кривить лицо. Начинает цедить сквозь зубы:
— Надо было тебя сразу убить… Сразу!
— Перестань, Юля. Еще можно… ты еще можешь начать другую жизнь.
— Нет, я не смогу… Я не хочу никакой другой жизни!
— Тебе нужна помощь. Профессиональная.
— В психушку хочешь меня определить?!
— Я хочу, чтобы ты опустила пистолет.
— Ясное дело, что ты этого хочешь! Но этого не будет! — поднимает пистолет выше и, кажется, что теперь уже точно выстрелит.
Я резко уклоняюсь в сторону. Пуля пробивает мне плечо. Юля вскрикивает и роняет оружие, отскакивая назад.
Жгучая боль прожигает все плечо, перед глазами образуется пелена, я падаю на бок, переворачиваюсь на спину и…
