сердцебиение малыша?
— Хочу узнать, мой ли он.
Глава 30
Юля бледнеет.
Цвета мела стало ее лицо.
Настолько шокирована или это страх?
Я не исключаю, что Юля с кем-то встречалась. Забеременев, она возможно и придумала это план — опоить меня и затащить в кровать.
Юля быстро надевает маску на лицо, так знакомо начав кривить губы.
— А я-то думала, что ты больше не найдешь способов унизить меня еще сильнее…
— Называй это — как хочешь, — пожимаю плечами. — Я хочу знать, чьего ребенка я буду обеспечивать.
— Не криви душой, Горский. Дело не в деньгах… Ты никогда не был жадным. И заплатил бы очень много за то, чтобы избавиться от меня. Все дело только в Дашеньке, которой тебе хотелось бы сказать, что ребенок не твой.
— Конечно дело в ней. Я страшно перед ней виноват.
— Только ты и виноват.
— Да, виноват, — приближаюсь к бывшей жене. — Во многом я сглупил. Нельзя было мне тогда так легко спускать твой поступок… И Даше врать не нужно было.
— Избавь меня от своих сожалений. Это уже все неважно, — фыркает Юля.
— Тогда давай о настоящем, ведь в этом настоящем моменте я даю тебе шанс признаться. Это мой ребенок?
— Твой!
— Ты так говоришь, потому что уверена, что ложь не изменит твоего положения? Ошибаешься. Изменит, поверь мне, — киваю. — До сих пор я не хотел шума, хотел покоя для себя и для Дарьи, но теперь я буду наказывать тебя. За каждое твое действие.
— Да кто ты такой, чтобы меня…
— Ты, дрянь, живешь на мои деньги! — хватаю за запястье и стискиваю так больно, что она начинает подгибать колени. — Ты просто сука! Паразитка! А еще сумасшедшая! Нормальная женщина давно бы все поняла, а еще была бы мне благодарна.
— Пусти… Мне больно… — скулит.
— Что ты в ту ночь мне подсыпала?! Говори.
— Игнат, мне больно… — почти опускается на колени. — Я ничего…
Слышу шаги. Мила, наверное, решила как всегда лезть не в свое дело.
Отпускаю руку, а Юля продолжает стоять на коленях. Эту картину застаю сын. Я жду, что он начнет заступаться за мать, но он лишь хмурится, смотря на нас поочередно.
— Денис, иди, пожалуйста, в свою комнату. Мне с твоей мамой…
— Это был какой-то чай, — произносит сын. — То есть, похож на чай.
Юля ошарашенно распахивает глаза.
— О чем ты, Денис? — спрашиваю я.
— Я видел, как мама тебе что-то подсыпала, когда ты тогда к нам приходил... ну... когда ты оставался ночевать… Она этот чай доставала из банки из-под ореховой пасты. А потом, кажется, унесла ее к себе в комнату, — поясняет сын. — Не знаю, почему сразу не сказал... Я думал, что в этом ничего такого.
Сука…
Я знал!
— Ты что несешь?! — подорвавшись на ноги, рычит Юля. — Что ты там видел, выдумщик?! Думаешь, за твои сказки папочка даст тебе деньги на новый игровой ноутбук?!
— Это правда! — выпаливает сын. — Вы надоели орать уже! Мне вообще все это надоело! Разборки эти! Короче, я пошел!
— А ну, стой! — Юля хочется броситься за Денисом, но я перехватываю ее за предплечье. — А!
— Оставь его в покое!
— Нет, не оставлю!
— Как я рада, что хоть из сына ты не сделала свою марионетку. С Милой, конечно, легче было. Ты вредила ей все эти годы, а я не видел этого...
— Да я ее только сильнее делаю! Она не будет простотой наивной! Сможет взять свое!
— Она будет несчастной, если пойдет по твоим стопам.
— А это мы посмотрим!
— Посмотрим, посмотрим… А сейчас показывай свой чудо-чай.
— Денис сам не знал, о чем говорит! Все чаи у меня здесь, в шкафу. Можешь посмотреть.
Отпустив ее, я иду в ее комнату. Она кричит, пытается остановить меня, но безуспешно. В ее комнате, в которой небольшой бардак, я начинаю поиск.
— Не трогай мои вещи! Я сказала, не трогай! — пытается остановить, но я отшвыриваю ее одной рукой.
— Я найду!
— Да что тебе это даст?!
Перестаю рыться в ее прикроватной тумбочке, иду к комоду, из которого все выбрасываю. И вот, в предпоследнем ящике снизу нащупываю какую-то банку в вещах.
Все, как и говорил сын. Какие-то листья в банке из-под ореховой пасты.
Кошусь на эту суку, которая глубоко дыша, смотрит на меня с яростью. У нее еще наглости злиться хватает на меня.
— Я все понял… — выдыхаю я.
— Что ты понял?
— Ты опоила меня, чтобы я оказался с тобой в кровати. Ничего не было. Тебе просто надо было что-то сделать с ребенком, которого ты нагуляла. И тут тебе пришла в голову гениальная идея…
— Браво, Горский! Как хорошо ты для себя придумал…
— Скоро выясним, прав я или нет. Завтра едем в клинику.
— Нельзя проводить такие тесты на таком раннем сроке!
— Узнаем все в клинике. Если ты хочешь, чтобы я доказывал твое вранье — пожалуйста. Так и сделаем. Просто потом пеняй на себя. Я дам тебе повод для настоящих, не притворных слез.
Юля опускает взгляд, вся дрожа.
— Не нужно ничего доказывать… — поднимает глаза. — Послушай... Я скажу тебе... Я тут недавно решила, что могу попытаться жить твоей жизнью, где я встречаю кого-то другого и, может быть даже — влюбляюсь. Но не вышло…
Даша
Уже который час провожу за телевизором.
Игната давно нет. Должно быть, там серьезные семейные разборки.
Терпеливо жду его возвращения. Да, правда жду. Хотя и не знаю почему…
Когда слышу дверь, то искренне этому радуюсь. Как раньше, когда он возвращался, всегда опаздывая на ужин. Я всегда встречала, мы обнимались, целовались, а после проводили вместе весь вечер. Он был только со мной. Только моим. Я вообразить не могла, что он хранит такую тайну на сердце...
Игнат заходит в гостиную и, сняв пиджак, садится со мной рядом на диван.
— Что смотришь?
— Уже ничего, — выключаю телевизор и кладу пульт на столик. — Ну, как все прошло?
— Хорошо...
— В смысле?.. Прямо хорошо?
— Я все узнал, — выдыхает Игнат, и я пересаживаюсь, чтобы быть лицом к нему. Он тоже поворачивается ко мне. — Я и так знал, что все нечисто с той ночью, с ее беременностью…
— Она призналась, что беременна не от тебя? — с надеждой спрашиваю я.
— Призналась, — кивает Игнат. — Спасибо Денису. Если бы не он, то она бы не пришла к решению выложить мне всю правду.
— А что Денис сделал?
— Он видел, как Юля подсыпала мне что-то в чай. Я потом нашел банку с этой гадостью. А потом до меня и
