поднять голову. Я обернулась и увидела Торгуса.
Он был пригвождён к скале гигантскими когтями, пронзившими плечи и живот. Кровь текла по камню тёмными потоками, а лицо мастера было бледным, почти серым. Но глаза ещё горели — яростью, болью и ненавистью.
— Мастер! — Я вскочила на ноги, бросаясь к нему, но остановилась в шаге, понимая, что не могу помочь. Когти были слишком глубоко. Если вытащу — он истечёт кровью за минуту.
— Не… подходи, — прохрипел Торгус, и в голосе его была такая боль, что хотелось зажать уши руками и бежать, куда глаза глядят. — Предательница.
Слово ударило больнее любого удара.
— Я не хотела… — начала я, но голос сорвался, и слова застряли в горле. — Мастер, я не хотела, чтобы это случилось. Я просто…
— Просто… предупредила… дракона, — выдохнул он, и кровь хлынула изо рта, стекая по подбородку. — Думала… мы не узнаем?
Как он узнал?
Кьяртан сказал ему?
— Он знал… где мы будем. Знал… когда придём. Знал… всё. — Торгус закашлялся, и его тело содрогнулось, натыкаясь на когти. — Только ты… могла рассказать.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать — объяснить, оправдаться, умолять о прощении. Но что я могла сказать? Что спасала собственную жизнь? Что метка связывает меня с драконом, и если он умрёт — умру и я?
Это не оправдание.
Это не имеет значения.
Потому что они все мертвы.
— Прости, — прошептала я, и слёзы хлынули по щекам, размывая мир вокруг. — Мастер, прости меня. Я не хотела… Я не знала, что он…
— Врёшь, — прохрипел Торгус, и ненависть в его глазах обожгла сильнее драконьего огня. — Знала. Знала… и выбрала его… вместо нас.
Он был прав.
Боги проклятые, он был прав.
Я выбрала Кьяртана. Выбрала дракона вместо гильдии. Вместо людей, которые растили меня, учили, защищали. Вместо мастера, который был мне отцом.
И теперь они все мертвы.
Торгус хрипел всё тише, и я видела, как свет в его глазах меркнет с каждым вдохом. Он смотрел на меня, и в этом взгляде было столько боли, столько разочарования, что хотелось провалиться сквозь землю и исчезнуть.
— Прокляты… вы оба, — выдохнул он последним усилием, и голова его поникла на грудь.
Мёртв.
Мастер Торгус мёртв.
Как и все остальные.
Я упала на колени среди тел своих товарищей и зарыдала — громко, навзрыд, как ребёнок. Слёзы текли по щекам, капали на обугленную землю, смешивались с пеплом и кровью. Руки дрожали, когда я обхватила себя, пытаясь унять эту боль, разрывающую грудь изнутри.
Что я наделала?
Боги, что я наделала?
— Пришла проверить результат?
Голос Кьяртана заставил меня вздрогнуть. Я подняла голову и увидела его — он стоял в нескольких шагах, в человеческой форме, и руки его были по локоть в крови. Чужой крови. Крови моих друзей.
Он смотрел на меня с тем же спокойствием, с каким смотрел всегда — словно ничего не произошло. Словно вокруг не лежали десятки мёртвых тел. Словно он не только что устроил резню.
— Ты… — Голос сорвался, и я не могла продолжить, задыхаясь от рыданий.
— Я спас свою жизнь, — ровно ответил он, шагая ближе. — Благодаря тебе. Ты предупредила меня об этой засаде, помнишь?
Помню.
— Я не думала, что ты… — Я смотрела на его окровавленные руки, на бесстрастное лицо, и внутри всё сжималось от ужаса. — Я думала, ты просто… избежишь встречи. Улетишь. Не придёшь сюда.
Кьяртан усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла.
— Избежать встречи? — Он присел рядом со мной на корточки, заглядывая в глаза. — Охотники гильдии планировали убить меня. Думаешь, я мог просто позволить им попробовать снова?
— Ты убил их всех, — прошептала я, и новая волна слёз хлынула по щекам. — Всех до единого.
— Да, — согласился он просто, словно обсуждал погоду.
Я смотрела на него — на это красивое, бесстрастное лицо, на глаза, в которых не было ни капли раскаяния. И понимала, что передо мной не человек. Это дракон, древний и жестокий, для которого человеческие жизни значат не больше, чем жизни мух.
А я предупредила его.
Я помогла ему убить моих друзей.
— Они были моей семьёй, — выдохнула я сквозь слёзы, и голос дрожал так, что слова едва различались. — Моей единственной семьёй.
— Нет, Рен. Впрочем, пока это неважно.Но протянул мне ладонь.
Я смотрела на эту окровавленную руку, протянутую в приглашении, и что-то внутри кричало оттолкнуть её, убежать, спрятаться где-то, где этот кошмар не сможет меня достать.
Но куда бежать?
Метка связывает нас.
Я принадлежу ему.
Хочу я того или нет.
Кьяртан подошёл ближе и поднял меня с земли, прижимая к себе, несмотря на моё сопротивление. Я чувствовала запах крови и пепла, чувствовала, как его руки обнимают меня — крепко, собственнически, не давая вырваться.
— Ты спасла мне жизнь, — произнёс он тихо, наклоняясь к моему уху. — Почему?
Я подняла голову, встречаясь с его взглядом сквозь пелену слёз. Золотые глаза смотрели внимательно, изучающе, словно пытались заглянуть в самую душу.
— Потому что моя жизнь связана с твоей, — прошептала я, и голос сорвался на последних словах. — Умрёшь ты — умру я.
Кьяртан нахмурился, и в золотых глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование.
— Только поэтому? — Он провёл пальцами по моей щеке, стирая слёзы. — Только ради собственной жизни?
Я не ответила. Не могла ответить. Потому что если бы сказала правду — что где-то глубоко внутри я не хотела его смерти не только из-за метки, — это окончательно бы меня сломало.
Я предала гильдию ради дракона.
Ради монстра, который убил моих друзей.
И часть меня — боги проклятые, часть меня — не жалеет об этом.
Кьяртан смотрел на меня долго, словно ждал другого ответа. Потом усмехнулся — холодно, почти жёстко, — и прижал меня крепче к себе.
— Твоя свадьба будет отложена, Ренелин. Как только весть о том, что тут произошло, дойдет до стражи. И короля.
Он поднял меня на руки, и я не сопротивлялась — не было сил сопротивляться. Тело начало меняться, покрываясь чешуёй, крылья разворачивались за спиной, и через мгновение я сидела на спине дракона, который взмывал в небо, оставляя внизу ущелье, полное мёртвых тел.
Последнее, что я увидела, обернувшись
