назад, — это Торгус, пригвождённый к скале, смотрящий в небо мёртвыми глазами.
И я поняла, что никогда себе этого не прощу.
Глава 22
Глава 22
Неделя после резни в ущелье прошла в тумане. Мне пришло сообщение о переносе свадьбы почти сразу после появления дома…
Впрочем, я не помнила, как Кьяртан принёс меня домой. Не помнила, как упала на кровать и провалилась в беспамятство. Помнила только кошмары — лица мёртвых товарищей, обвиняющие взгляды, руки, тянущиеся ко мне из тьмы, шепчущие одно слово:предательница .
Проснулась на третий день. Села на кровати, посмотрела в зеркало и не узнала себя. Лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги, губы потрескались. Выглядела как труп, который забыли похоронить.
Подходящий образ.
Учитывая, что внутри я уже мертва.
Кьяртан не появлялся. Ни разу за всю неделю. Метка молчала, не пульсировала, не жгла — словно и его, и меня устраивало это молчаливое перемирие. Он получил, что хотел: устранил угрозу, показал, кто здесь главный. Теперь мог спокойно ждать свадьбы. На которой что?
Келена я избегала с маниакальным упорством. Когда он приходил — прикидывалась спящей. Когда стучал в дверь — не отвечала. Когда караулил у входа — сбегала через чёрный ход. Не могла смотреть ему в глаза. Не могла видеть в них то доверие, ту заботу, которых я не заслуживала.
Потому что он не знает.
Никто не знает, что я сделала.
И лучше пусть так и останется.
Но, видимо, терпение у Келена закончилось.
Я складывала вещи – поняла, что нужно бежать, пока ничего не случилось с женихом. Страшно. Чемодан лежал на кровати, полупустой, и я бездумно запихивала туда платья, не обращая внимания на складки и порядок.
Какая разница?
Всё равно ничего уже не имеет значения.
Входную дверь выбили с такой силой, что я вздрогнула и выронила платье из рук. Тяжёлые шаги поднимались по лестнице — быстро, решительно, не оставляя сомнений в том, кто пришёл.
Келен ворвался в спальню без стука, и я обернулась, чувствуя, как сердце подскакивает к горлу. Он выглядел так, словно не спал всю неделю — лицо осунулось, глаза покраснели, волосы растрепались. Но во взгляде была такая решимость, что инстинкты кричали отступить.
— Достаточно, Рен. — Голос был жёстким, почти хриплым от усталости и злости. — Хватит прятаться.
Я сглотнула, разворачиваясь к нему, и попыталась изобразить удивление.
— Келен, я не…
— Не ври, — оборвал он, входя в комнату и захлопывая дверь за собой. — Всю неделю ты избегаешь меня. Не отвечаешь на стук, не открываешь дверь, сбегаешь, когда я пытаюсь поговорить. Думаешь, я не понимаю, что происходит?
Если бы ты понимал, то не был бы здесь.
— Я просто… занята, — выдавила я, отворачиваясь к чемодану и делая вид, что продолжаю складывать вещи. — Свадьба завтра, надо собираться.
— Свадьба, — повторил Келен, и в голосе появилась та горечь, от которой что-то сжалось в груди. — После резни в ущелье неделю назад.
Пальцы замерли на ткани платья. Я не обернулась, не могла обернуться, боясь, что он увидит правду в моих глазах.
— Десять героев мертвы, — продолжал он, и каждое слово било, как удар. — Торгус казнён драконом. Лучшие бойцы гильдии вырезаны до единого. И знаешь, что говорят?
Молчание.
— Говорят, кто-то слил информацию, — выдохнул Даррен, и я слышала, как он подходит ближе, как останавливается в шаге позади. — Кто-то рассказал дракону о засаде. Иначе он не мог знать, где и когда ударить.
Не оборачивайся.
Не смотри на него.
Если посмотришь — сломаешься.
— Это была ты? — Вопрос прозвучал тихо, почти на шёпоте, но в нём была такая боль, что хотелось провалиться сквозь землю.
Я стояла спиной к нему, сжимая платье в руках так, что костяшки пальцев побелели. Молчала, потому что любой ответ был бы ложью. Да — ложь, потому что не объяснит, почему. Нет — ложь, потому что это была правда.
— Рен, — позвал Келен, и в голосе появилась та мягкость, от которой становилось ещё хуже. — Рен, посмотри на меня.
Я медленно обернулась, встречаясь с его взглядом. Он смотрел на меня так, словно видел впервые — изучающе, оценивающе, пытаясь понять, кто стоит перед ним. Потом шагнул вперёд и обнял меня — крепко, отчаянно, прижимая к груди.
— Тебя шантажируют, — прошептал он мне в волосы, и я чувствовала, как его руки дрожат. — Знаю. Этот дракон что-то на тебя нашёл, и ты вынуждена подчиняться. Расскажи правду. Вместе мы найдём выход.
Выход.
Как будто он существует.
Что-то внутри меня сломалось. Я оттолкнула его — резко, грубо, не рассчитывая силу. Келен отступил, глядя на меня с удивлением и болью, а я развернулась к чемодану и начала швырять туда вещи, не глядя, не разбирая.
— Нет выхода, — выдохнула я, чувствуя, как внутри поднимается истерика, которую я сдерживала всю неделю. — Никакого выхода нет. Понимаешь?
— Рен…
— Не надо! — Голос сорвался на крик, и я обернулась, глядя на него сквозь пелену слёз, которые вдруг хлынули, хотя я думала, что уже выплакала все за эту неделю. — Не надо мне говорить, что всё будет хорошо! Не будет! Ничего не будет хорошо!
Я схватила ещё одно платье, запихивая его в чемодан, потом ещё одно, задыхаясь от рыданий. Келен молчал, наблюдая за мной, и я чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, полный вопросов, на которые я не могла ответить.
Платье зацепилось за угол чемодана, и я дёрнула его, пытаясь освободить. Ткань порвалась, и я выругалась, швыряя его обратно в шкаф. Повернулась к нижней полке, наклоняясь, чтобы достать другой чемодан, стоявший там, — поменьше, для личных вещей. Задрала юбку, чтобы не наступить на подол и не запутаться в складках ткани.
И замерла, когда услышала, как Келен резко втянул воздух.
Нет.
О боги, нет.
Время словно остановилось. Я медленно выпрямилась, опуская юбку дрожащими руками, чувствуя, как по спине пробегает ледяная волна ужаса. Не оборачивалась. Не могла обернуться. Потому что знала, что он увидел.
Метку.
Он увидел метку.
— Что это? — Голос Келена прозвучал хрипло, словно его задушили, и в этих двух словах было столько шока, что хотелось провалиться сквозь землю.
Я застыла на месте, всё ещё держась за край юбки, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось так сильно, что казалось,
