замуж, — продолжал он, и в голосе появилась та горечь, от которой что-то внутри разрывалось на части. — Прикрываясь мной. Думала, это спасёт тебя? Думала, он отступится, если ты станешь чужой женой?
Я встала с кровати на дрожащих ногах и шагнула к нему, протягивая руки:
— Думала, что брак испугает его. Думала, что если я официально стану твоей женой, он… — Голос сорвался, и я задохнулась от рыданий. — Я не знала, что делать! Понимаешь? Не знала, как вырваться! Метка связывает нас. У меня не было выбора!
Келен резко обернулся, и то, что я увидела в его глазах, заставило отступить на шаг. Лицо было искажено от ярости и боли, в глазах плескалось что-то страшное — смесь любви и ненависти, желания защитить и желания уничтожить.
— Ты осквернена, — произнёс он, и слова прозвучали как приговор. — Метка проклятия на твоём теле. Ты принадлежишь дракону. Полностью. Навсегда.
Я качнулась, словно получив удар, и схватилась за спинку кровати, чтобы не упасть.
— Не говори так, — прошептала я, и голос дрожал. — Пожалуйста, не говори так.
— Но это правда, — выдохнул Келен, шагая ближе и глядя на меня сверху вниз. — Его метка на твоей коже. Его прикосновения на твоём теле. Его семя в тебе. Ты осквернена им, Рен. И ничто не изменит этого.
Слёзы хлынули потоком, и я покачала головой, тянясь к нему дрожащими руками:
— Помоги мне снять её. Должны быть способы. Древние ритуалы, заклинания… что-то, что разорвёт связь. Помоги, и я…
— Есть один способ, — оборвал он, и в голосе появилась та ледяная решимость, от которой кровь застыла в жилах.
Келен развернулся и направился к двери, где на крюке висел его меч — длинный, тяжёлый, с рукоятью, обмотанной кожей. Снял его, вытащил клинок из ножен, и металл зазвенел в тишине комнаты — зловеще, финально.
Я застыла, глядя на него широко распахнутыми глазами, и чувствовала, как сердце колотится так сильно, что вот-вот вырвется из груди.
— Что ты делаешь? — прошептала я, и голос дрожал от ужаса.
Келен обернулся, встречаясь со мной взглядом, и в его глазах я увидела ту решимость, что не оставляла места для сомнений.
— Я вызываю дракона на поединок, — произнёс он, и слова прозвучали как клятва. — Завтра на рассвете. Убью его — ты свободна.
Время остановилось.
Мир сузился до этих слов, до их значения, до ужаса того, что они означали.
— Нет! — крик вырвался из груди, и я бросилась к нему, хватая за руку, в которой он держал меч. — Нет, Келен, ты не понимаешь! Метка… если он умрёт…
— Тогда умрёшь и ты, — закончил он, и в голосе не было ни страха, ни сомнений. Только холодная, беспощадная уверенность. — Знаю. Но если я не убью его, ты всё равно потеряна. Для меня. Для всех. Навсегда.
Я вцепилась в его руку обеими руками, чувствуя, как слёзы заливают лицо, как внутри разрывается что-то важное, без чего невозможно жить.
— Ты умрёшь, — прошептала я, и голос сорвался на рыдание. — Он убьёт тебя. Ты не представляешь, насколько он силён. Келен, пожалуйста…
Он высвободил руку из моей хватки — легко, почти небрежно, — и шагнул к двери. Остановился на пороге, не оборачиваясь, и я видела, как напряглись его плечи.
— Я не позволю дракону владеть тобой, — произнёс он, и в голосе зазвучала та боль, что разрывала сердце. — Лучше ты умрёшь, чем останешься его рабыней.
Дверь распахнулась с глухим стуком, и Келен вышел, не оглядываясь, оставляя меня в абсолютной тишине.
Я стояла посреди комнаты, глядя на пустой проём двери, и чувствовала, как внутри что-то рушится окончательно. Ноги подкосились, и я опустилась на пол, обхватив себя руками и раскачиваясь взад-вперёд.
Метка на бедре вспыхнула яростным жаром — так сильно, что я застонала от боли.
Кьяртан знал.
Он всегда знал.А я теперь знала, что Келен любит не настоящую Рен.
Глава 24
Глава 24
Я бежала по улицам столицы, не разбирая дороги, спотыкаясь о булыжники мостовой и задыхаясь от рыданий, которые не унимались всю ночь. Рассвет только начинал окрашивать небо в серые тона, и город ещё спал, но я знала, куда бежать.
Площадь перед дворцом.
Где ещё Келен устроит свой безумный спектакль?
Метка на бедре пульсировала раскалённым железом с того момента, как Келен хлопнул дверью и ушёл. Всю ночь она жгла, посылая волны боли, которые заставляли меня сгибаться пополам и кусать кулаки, чтобы не закричать. Кьяртан знал. Он всегда знал, когда я думала о нём, говорила о нём, когда кто-то планировал против него.
И сейчас он знает, что его вызвали на дуэль.
Знает и идёт.
Потому что не сможет устоять перед шансом доказать своё превосходство.
Я выбежала на площадь, когда солнце только начинало подниматься над крышами, окрашивая камни дворца в золотистые тона. И замерла, чувствуя, как сердце проваливается куда-то вниз.
Келен стоял в центре площади — в полном боевом снаряжении, с мечом в руке, в кольчуге. Лицо было бледным, но решительным, в глазах горела та яростная уверенность, что не оставляла места для сомнений.
Вокруг него уже собралась толпа — горожане, стражники, придворные, которые явно не спали всю ночь, узнав о предстоящем поединке. Они стояли на безопасном расстоянии, перешёптывались, показывали пальцами, и в их глазах я видела любопытство, страх и то болезненное возбуждение, что всегда вызывают чужие катастрофы.
Идиоты.
Они пришли посмотреть на спектакль.
Не понимая, что сейчас увидят смерть.
Келен поднял меч над головой, и голос его прозвучал громко, уверенно, эхом разносясь по площади:
— Кьяртан Пепельный! Явись и сразись, или признай себя трусом!
Повисла тишина — звенящая, полная ожидания. Толпа замерла, затаив дыхание, все взгляды устремились в небо. А я стояла у края площади, сжимая руки в кулаки так, что ногти впивались в ладони до крови, и молилась всем богам разом, чтобы он не пришёл.
Но боги не слушали меня уже давно.
Небо потемнело.
Я подняла голову и увидела, как над дворцом появилась тень — огромная, чудовищная, заслоняющая солнце. Крылья расправились, перекрывая полнеба, и воздух наполнился тем низким гулом, что исходил от взмахов драконьих крыльев. Толпа ахнула, отступая, кто-то закричал, кто-то упал на колени.
А я просто стояла и смотрела, как Кьяртан опускается на камни площади.
Он
