— раствориться в ней, стать частью её, быть её кожей, быть воздухом, которым она дышит…»
Пролистал. Просто поток мыслей. Бессвязная тирада о фанатичной любви. Примерно так же выглядел абсолютно любой отрывок из текста.
О магических ритуалах — ни слова.
— Да-а, драить здесь всё от крылатых крыс придётся долго… — послышался голос Васи.
Он подал руку следовавшей за ними Насте. В помещении появились два луча света от их фонариков.
В блондинке боролись её привычные любопытство с поселившимся после подвала страхом.
Я же вновь вернулся к изучению книг в столе. Открыл вторую полку. Хранить в полках книги не очень удобно, но старик поступил мудро, будто знал, что однажды здесь поселятся голуби, и всё, что не внутри ящиков, будет ими изгажено.
Здесь было уже интересно. Первая книга называлась «Скорбь Мельхиора». Она была напечатанной, но очень древней. Пожелтевшие страницы выглядели так, будто книгу не раз перечитывали.
Вгляделся в текст.
О!..
«…Глифы божественного приворота становятся путами. Кровь как священная жидкость несёт в себе отпечаток сущности, потому является идеальной точкой привязки. Однако, чтобы связать своей кровью бога смерти, личного могущества всегда будет недостаточно. Собственная божественность, как вариант, но вариант долгий. Лучше усилить состав кровью спектров. Что же касается духовного подкрепления…»
Книга была отчасти художественной, судя по тому, как много в ней было личных переживаний, во многом схожих с тем, о чём писал старик. Но, в отличии от его мемуаров, среди потока нытья о красоте некоей богини смерти безумный гений описывал сложные ритуалы.
В книге в обилии присутствовали узоры и руны, а местами — картины с изображением богини смерти. Мне она напомнила Мортишу из «семейки Адамс». На любителя, я бы сказал. Впрочем, и Агафья была красивой больше в воображении колдуна. Она сама признавала, что красотой её природа обделила, и если бы не приворот, едва ли на неё обратил бы внимания сын знаменитого архитектора, владеющего десятком домом.
— Ну что там? — спросила в нетерпении Настя.
— Хочешь — изучай, — бросил я и протянул ей книжку.
Она бережно её взяла и принялась изучать обложку.
— А можно мне… себе на время утащить? — спросила она осторожно.
— Нужно. Если любишь читать фентези, то это как раз по твоей части. Мне потом расскажешь краткую выдержку, есть ли здесь что-то ценное или только привороты да розовые сопли.
— Ты не романтик, — нахмурилась Настя.
— Пока что я выживальщик, — усмехнулся я, а затем вдруг понял, кому я и что сейчас даю, и добавил со всей серьёзностью. — Я только очень надеюсь, что ты не станешь ничего отсюда проверять на практике. Помни о том, как кончил старик. Счастья от приворотов ни ему, ни Агафье не было.
— Моё сердечко пока абсолютно свободно, — улыбнулась девушка.
— Агафья проводила свой первый ритуал, с которого всё это началось, «по приколу»…
— Да поняла я! — бросила Настя. — Не стану я никого привораживать, больно надо!
— Хорошо, если так, — с сомнением сказал я. — А то глаза у тебя что-то слишком загорелись.
— Я просто слышала уже о Мельхиоре, — признала девушка. — Мой брат о нём говорил. Это один некромант древности, из которого его брат и коллеги сделали кадавра. Потом использовали его для сражений с тёмными в великой войне, а потом сами от него огребли, когда кадавр взбунтовался и решил принести своих создателей в жертву, чтобы вернуть свою Мортис. Любовь, перед которой даже смерть не имеет власти. Краси-иво!
Я криво улыбнулся и покачал головой. Не хотелось по второму кругу напоминать, какую дерьмовую жизнь прожил старик со своей старухой и каких бед натворил из-за якобы любви.
Следом появились и другие книги, тоже, скорее всего, посвящённые чему-то недоброму и сомнительному для наших целей. Насколько по этим томам можно чему-то полезному научиться — большой вопрос. Не удивлюсь, если все эти талмуды говорят только о приворотах и сопутствующем.
Тем временем, наверху уже появилась Марта и Ааэа. Последняя чувствовала себя неуютно. Марта — осторожно осматривалась. Сегодня утром я гадал, на кой чёрт она нарядилась в платье, зная о том, куда и зачем мы идём. Теперь я, кажется, понимал — в готичных оборках юбки то и дело проступали на миг вспышки янтарных глаз.
— Сможешь оживить? — спросила Настя, показывая Максу один из рисунков с Агафьей.
— Может, не надо? — спросил он с сомнением.
— Пока точно не надо, — поддержал я его осторожность.
— Слышите? — подал голос вдруг Вася, и мы замерли.
Кромешной тишина не была — голуби продолжали курлыкать и периодически хлопали крыльями. Но сквозь этот звук отчётливо проступал лёгкий, едва уловимый гул, будто где-то очень далеко работал мотор.
Мы переглянулись. Оставалась ещё вторая часть помещения.
Я медленно побрёл туда, держа наготове кинжал. Им я буду пользоваться в последнюю очередь, не хочу опять с кем-то поссориться. Но если что — пущу в ход, не задумываясь.
У ног мелькнул образ слепого болезненного кота со сломанных хвостом. Марта призвала своего нового пета.
Гул приближался. Там определённо что-то было. И это что-то мне уже заведомо сильно не нравилось.
Я осторожно выглянул из-за заваленной мелким хламом полки.
Вторая часть чердака утопала во тьме. Окна были прикрыты тяжёлыми шторами. Пол устилали ковры, а в самом центре…
…был трон. Самодельный, сделанный из кресла, но сделанный с душой — будто к креслу притащили кучу всего подряд, чтобы усилить величественность картины. Я увидел намертво прибитых к спинке советских деревянных орлов, а по центру — скрещивались садовые грабли.
Так, наверное, выглядел бы трон в «игре престолов», если бы его попытались максимально точно воссоздать из старой бытовой утвари.
Послышался отдалённый смех. Трон не пустовал, и то, что я принял поначалу за часть конструкции из мусора… именно ею и являлось. Но было живой. Оно шевелилось, но даже темновиденье не позволяло мне рассмотреть, что приводит это барахло в движение.
Фактически, на троне сидел белый свёрток, напоминающий привидение, каким его рисуют в старых мультфильмах.
— Насть… — тихо шепнул я. — Слушай, а у твоего брата было что-то о привидениях, как в мультике? Ну, типа простыня с нарисованным смайлом.
— М-м… дай подумать… Есть ещё приметы?
— Да. Оно сидит на троне из хлама в тронном зале из старых ковров.
— Даже не знаю. Пока напоминает какого-то хламоменталя.
— Кого?
— Ну, это
