там его звали?
– Дульчанчеллин.
– Да, он. Это же тот самый город, о котором он нам рассказывал.
– Да, это так.
Губернатор снял перчатки и посмотрел за спину сеньора Кабеса-де-Ваки на городские здания, темневшие вокруг нас.
– В Апалаче есть золото, – произнес он.
– Здесь нет золота, – повторил казначей.
Губернатор сунул палец под повязку на глазу и энергично почесал под ней.
– Индейцы заметили наше приближение, – сказал он. – Поэтому мужчин здесь и нет. Они ушли прятать золото.
По всей городской площади поселенцы зажигали вечерние факелы. Постепенно меркнущий свет дня сменялся желтым сиянием факелов. В лесу заухала сова.
– Сын мой, – заговорил викарий; его голос звучал ласково, словно он приглашал на исповедь или утешал тяжело раненного человека. – Сын мой, не думаю, что индейцы прячут золото. Если бы у них и в самом деле было золото, их жилища не были бы сделаны из соломы, а женщины и дети не ходили бы нагими.
Сеньор Нарваэс изумленно воззрился на него, словно викарий обратился к нему на иностранном языке. Нотариус принялся кусать ногти – эта нервная привычка только усилилась в последние несколько дней, судя по тому, что кончики пальцев были обкусаны почти до крови. Мой хозяин снял шлем и, не оборачиваясь, передал его мне.
– Здесь золота нет, – категорично произнес сеньор Кастильо.
– Конечно же здесь есть золото, – ответил губернатор. – Откуда еще у рыбаков мог оказаться тот камешек, что Дорантес нашел в Портильо? Или амулеты, которые вы же сами и нашли в Санта-Марии?
Я услышал в тоне губернатора обвиняющую нотку. Он говорил, или пытался говорить, как наивный человек, которого сбили с толку крупицы золота, найденные его офицерами. Сеньор Дорантес, должно быть, тоже обратил на это внимание, потому что положил правую ладонь на бедро, принимая оборонительную позу. Все мы постепенно начинали осознавать, что в Апалаче нет золота и славы нам здесь не снискать. Мои мечты о победе для хозяина и свободе для меня рассыпались в прах так стремительно, что на мгновение я совершенно онемел. Я застыл на месте, не в силах пошевелиться, и перед глазами поплыл туман. Я вспомнил тот давний вечер в Аземмуре, когда согласился продать свою жизнь за пригоршню золота. Отец и мать предупреждали меня, как опасно назначать цену всему вокруг, но я их не слушал. Теперь, годы спустя, я убедил себя, что раз первым нашел золото во Флориде, то смогу вернуть себе жизнь. Но жизнью не следует торговать за золото – простой урок, который я уже дважды не сумел выучить.
Прошло немало времени, наконец до меня долетел голос сеньора Кастильо.
– Индейцы получили золото не отсюда, – сказал он. – Эта земля бедна.
Сеньор Нарваэс недовольно посмотрел на юного капитана.
– Откуда вам знать, что лежит в этих землях? С самого нашего прибытия вы настаивали, чтобы мы вернулись к кораблям.
– Я говорю не о кораблях, – возразил сеньор Кастильо. – Речь идет о золоте.
– Вы говорили нам, что пленники упоминали о золоте, – вступил в спор сеньор Дорантес. – Что золота здесь столько же, сколько и в Мексике. Они солгали вам, дон Панфило? Или вы не поняли, что они сказали?
Старики учат нас: когда корова упала, достают ножи.
Но тут вмешался сеньор Кабеса-де-Вака.
– Нет нужды ссориться, – сказал он. – Мы можем встать здесь лагерем на несколько дней. Потом начнем исследовать дальше. Возможно, еще найдем что-нибудь ценное в окрестных землях.
Сеньор Нарваэс кивнул, и капитаны приняли это как знак расходиться. Сеньор Дорантес развернулся и, словно внезапно заметив меня, буркнул:
– А ты чего ждешь, мавр? Ступай, напои коня.
От него исходили гнев и разочарование. Он был доволен мной за то, что я нашел крупицу золота, но теперь винил меня в том, что это не принесло ему королевства. Как же глупо было с моей стороны чего-то от него ожидать! Я уже знал непостоянство его натуры – на корабле, который вез нас во Флориду, видел собственными глазами, как быстро он заводит дружбу, особенно если ему что-то нужно, и с какой легкостью его привязанности меняются с изменением потребностей. С чего я решил, что ко мне он отнесется иначе? Возможно, дело было в том, что в те дни я питал свои надежды на свободу любыми крохами, не понимая, что только поддаюсь новым искушениям.
* * *
Весь оставшийся вечер из дома, который занял сеньор Нарваэс, сыпались распоряжения. Поселенца, подлежавшего наказанию за кражу, он велел отпустить в честь нашего входа в город. Он разрешил выдавать всему отряду двойную порцию бобов следующие три дня. Все тканые одеяла, шкуры животных, корзины – в общем, все мало-мальски ценное в Апалаче – было приказано снести к его дому, и там он разделил добычу, в основном между своими людьми. Он отвел большой дом монахам, один дом – нотариусу и сборщику налогов, несколько – капитанам, еще один – под тюрьму и тридцать – солдатам и поселенцам. Индейских женщин и детей он разместил внутри земляной насыпи.
Короче говоря, он пытался руководить.
Но, как я обнаружил позднее в тот же вечер, его распоряжений оказалось недостаточно, чтобы погасить недовольство капитанов. Моему хозяину было отведено индейское жилище, которое он делил с Диего, сеньором Кастильо и своим другом по имени Педро де Вальдивьесо. Я сварил похлебку из бобов и поджарил немного кукурузы на очаге, который устроил в центре хижины. Вентиляцию для костра обеспечивало отверстие в крыше, что давало возможность готовить горячую пищу при любой погоде. Этому я был особенно рад, потому что не хотел выходить на улицу, подвергаясь опасности нападения москитов, летавших густыми тучами, или, что еще хуже, жителей Апалача.
Сеньор Дорантес с друзьями расселись на лисьих шкурах, а я разлил похлебку по мискам и подал им. Сам я сел в нескольких шагах от кастильцев, возле входа, и тоже начал есть. Обычно я ел один после того, как хозяин заканчивал трапезу, но чем дальше мы уходили вглубь материка, тем меньше его, казалось, беспокоило соблюдение приличий. К тому же, если бы я остался снаружи и был ранен индейской стрелой, кто бы стал готовить ему еду? Кто бы кормил его коня и стирал его одежду?
– Надолго мы здесь останемся? – спросил Диего. – Губернатор не говорил?
– Нет, – ответил сеньор Дорантес. – Он хочет исследовать земли вокруг города, но вряд ли он что-нибудь найдет. Теперь нужно искать корабли, пока не поздно.
– Еще не поздно, – заметил Диего.
– Откуда ты знаешь, Курносый? Ты хоть понимаешь опасность нашего положения?
– Я просто хотел сказать, что не стоит терять веру.
Сеньор Дорантес покачал головой с видом
