Конни Блейз и мальчишка…
Пухленькая коротышка и другой мальчик…
Только две девушки: толстушка с длинными белокурыми волосами и длинноногая с жестким лицом не интересовались тем, чем занимались эти две пары. Они отдавались друг другу, словно не принадлежали к одному полу.
Другие девочки лежали или сидели, скрестив ноги на матрасах. Они передавали по кругу бутылку с ржаным виски и по очереди отхлебывали из нее. Почти все они уже были пьяны.
И Стив громко спросил:
– Будет о'кей, если я присоединюсь к вашему веселью?
Они были слишком поглощены собой и друг другом. Никто даже не увидел и не услышал его…
Глава 13
Денни и Рози, как и накануне, занимались с Джин и порознь, и одновременно. Она же вела себя так, словно не собиралась больше и ногой ступить обратно в собственный дом.
Конечно, она понимала, что рано или поздно ей придется вернуться к себе. Она также знала, что Стив обязательно будет звонить ей, и много раз. Он потребует объяснений. Ее объяснения должны прозвучать чертовски убедительно, однажды это удалось. Разумеется, теперь ей придется придумать более правдоподобную историю.
…Вчера вечером ей вначале не понравилось, что они стали проделывать с ней, пощипывать, тискать, покусывать самые интимные места ее тела, но некоторое время спустя она уже ощущала некоторое удовольствие, и это удесятирило наслаждение от последовавших затем актов любви. Теперь Джин уже ничего не имела против чего угодно… Она ничего не отвергала. Она была словно в бреду от выпитого спиртного и возбуждения от непрерывных соитий. И чувствовала, что в состоянии сохранить это непроходящее желание. «Пусть так и будет», – сказала она себе словно в тумане.
Но теперь уже Денни и Рози дали понять Джин, что ей пора уходить.
– Ты не можешь оставаться здесь бесконечно, – сказал ей уже одевшийся Денни. Рози тоже успела одеться. Одна лишь Джин оставалась, в чем мать родила.
– Правильно, – подтвердила Рози. – Мы все получили огромное удовольствие. Но, Джин, существуют соседи. Они могли обратить внимание, что в вашем доме уже два вечера не горит свет. Ты должна вернуться домой, поделать что-нибудь во дворе, чтобы тебя видели. Наша дружба с тобой, ну скажем, своеобразна. Мы живем в соседних домах, у нас замечательные возможности для общения. Но не надо подвергать себя риску.
– Не хочу, – заупрямилась Джин, – я не хочу уходить. Я хочу остаться с вами… Я хочу…
Денни схватил ее за запястья, с силой поднял с кровати и поставил на ноги.
– Рози, она пьяна и в истерике. Ее надо протрезвить.
Джин не в состоянии была шевельнуть ни рукой, ни ногой. Тело ее было словно налито свинцом. Но мысли ее были устремлены четко в одном направлении: она жаждала плотской любви и ничего иного.
– Она мертвецки пьяна, – подтвердила Рози.
Осгуды помогли Джин встать под душ, и Денни полностью открыл холодный кран. Струи ледяной воды с силой хлестнули по обнаженному телу. Джин забилась в их руках, в горле перехватило дыхание:
– Нет, нет! – закричала она и попыталась вырваться. Ей не позволили.
Постепенно к ней стало возвращаться проясненное сознание.
– Кажется, она пришла в себя, – сказала Рози, и Денни закрыл крап.
Это было словно возвращение из кошмарного сна.
Рози накинула на нее халат. Прикосновение ее рук заставило вздрогнуть, словно от удара электрического тока. Неожиданно она ощутила невыносимую усталость и позыв к тошноте. Потом Джин полегчало, она прополоскала рот и смогла говорить.
– Что вы сделали со мной? – спросила она шепотом.
Денни ухмыльнулся:
– Мы ничего с тобой не сделали. Ты все делала сама, а раз начав, вошла во вкус. Хотела испытать все. Видать, в тебе это было заложено, не иначе. Таков уж секс, он вселяется как злой дух…
Джин медленно покачала головой.
– Теперь ты должна хотя бы на время пойти домой, – сказала Рози. – Мы не должны допустить, чтобы среди соседей пошли разговоры. Завтра вечером ты сможешь вернуться.
Тут Рози улыбнулась зазывно:
– Конечно, если завтра утром ты захочешь забежать ко мне на минутку, никто из соседей на это не обратит и внимания.
– Вернуться? К тебе? – Джин замотала головой. – Нет! Нет!
Денни нахмурился:
– Что с тобой?
– Теперь ничего… – резко обернувшись к нему, отрезала Джин. – Я только сейчас пришла в себя. – Вы… Вы… Вы превратили меня в какое-то другое существо…
– Я уже сказал тебе, – грубо возразил Денни, – мы ничего с тобой не делали. Ты сама все сделала. Ты получила то, чего хотела.
– Но я была в порядке, – прошептала Джин. – Я была в порядке, пока ты не начал шантажировать меня этими фотографиями. Фотографиями, к которым я никогда не имела никакого отношения.
Она повысила голос:
– Я требую, чтобы ты отдал мне эти снимки, прямо сейчас! Я не хочу, чтобы вы оба сделали из меня свое подобие. Я… Я имею мужа и люблю его. Я не…
– Ну, я думаю, ты ничего не имеешь права требовать, – спокойно оборвал ее Денни. – Если ты хочешь сохранить мужа, которого так обожаешь, то будешь делать то, что тебе велят. Мы можем еще долго наслаждаться друг другом, и мы не хотим, чтобы кто-нибудь пронюхал об этом. Я и не подумаю отдать тебе эти снимки, но я подарю их твоему мужу, если ты будешь ерепениться. А теперь иди к себе и проведи весь день дома. Покажись на улице, пусть тебя видят, а завтра вечером, когда соседи улягутся спать, возвращайся к нам.
Он улыбнулся:
– К тому времени ты должна быть в полном порядке…
– Нет, – возразила она. – Для вас я больше никогда не буду в полном порядке…
– Будешь, будешь, – спокойно улыбнулась Рози. – Сейчас ты слишком уж протрезвела. Но завтра вечером, после небольшой выпивки, снова будешь в боевой готовности… Но мы, действительно, должны соблюдать осторожность. Наши соседи люди узколобые, ограниченные, они неспособны понять наши отношения.
Рози вышла из комнаты, но вскоре вернулась с одеждой Джин.
– А теперь одевайся, и спокойной ночи! Как заторможенная, Джин позволила Рози одеть себя. На прощанье Рози нежно поцеловала ее за ухом.
– А теперь поспеши домой. Если не дотерпишь до завтрашнего вечера, приходи ко мне ненадолго утром.
– Пожалуйста, – дрожащим голосом произнесла Джин, – …Вы не понимаете… Я не хочу возвращаться к вам. С меня достаточно. Вы правы, во мне есть некто, кому все это нравится. Но я не хочу, чтобы это повторилось. Если я это сделаю, то буду обречена… А я не хочу… У меня есть муж. Единственное, чего я желаю, сохранить его, любить его. Если я вернусь к вам, случится что-нибудь ужасное. Неужели вы этого не понимаете? Отдайте, пожалуйста, мне эти фотографии, и я сожгу их. Ведь это даже не мои снимки…
