Но у Джека не было никаких доказательств, и он не мог выдвинуть никаких доводов в своё оправдание, но тут ему припомнились слова капитана Вилсона, сказанные им в оправдание ругани мистера Собриджа:
— Пожалуйста, капитан Вилсон, это было сказано из служебного рвения.
— Рвения, мистер Изи?! Не думаю, чтобы этот довод оправдывал вас, а потом… зачем вы пнули беднягу так, что он свалился вниз по сходням? Вам же известно, что это противоречит правилам службы?
— Да, сэр, — ответил Джек с притворной скромностью, — но это тоже из служебного рвения.
— Тогда позвольте мне заметить, — произнёс капитан Вилсон, кусая губы, чтобы не рассмеяться, — что ваше служебное рвение в данном случае совершенно неуместно, и я надеюсь, что в следующий раз вы воздержитесь от его проявления.
— Тем не менее, сэр, — возразил Джек, напуская на себя ещё более смиренный вид, потому что он рассчитывал нанести капитану точный удар, — на службе мы не можем обойтись без рвения, и, как вы однажды сказали, я надеюсь стать весьма ревностным офицером.
— Я надеюсь на это тоже, мистер Изи. Можете быть свободным, но чтобы я больше не слышал о том, что вы спускаете людей по трапу с помощью пинка. Такое рвение на службе неуместно.
— Зато пинок был уместен, — пробормотал Джек, отходя от капитана.
Как только наш герой спустился с мостика, капитан Вилсон расхохотался от всего сердца и сказал мистеру Собриджу:
— Придётся отнести ругань Джека за счёт служебного рвения. Смотрите, как ловко он сумел обернуть против меня мои же слова! Так что, Собридж, учтите, как слабы мои доводы в вашу защиту, и извлеките пользу из этого урока.
Накануне отплытия из Гибралтара капитан и мистер Аспер обедали у губернатора, а так как мистер Собридж не бывал на берегу за всё время стоянки корабля в порту, он также решил отправиться на берег, чтобы сделать кое-какие покупки, оставив корабль под началом штурмана Гадинга. Как уже отмечалось, тот был непримиримым врагом Джека, а их у него было трое: мистер Гадинг, боцман Биггс и буфетчик Истхап. Гадинг остался за начальника с большой охотой, так как надеялся найти удобный случай наказать нашего героя, вызвав его на какое-нибудь нарушение порядка.
Как это нередко бывает с людьми, дорвавшимися наконец до власти, штурман повёл себя как истинный тиран и обидчик: учинил разнос всем офицерам, оставшимся на борту, клял на чём свет стоит матросов и заставлял их переделывать работу по два-три раза под предлогом, что она выполнена небрежно.
— Бог мой, мистер Биггс, вы просто спите на ходу. Вы полагаете, что можно валять дурака, раз первого лейтенанта нет на судне. Когда вы наконец раскачаетесь и возьмётесь за подъём реи?
— Ей-погу, боцман и так зторово качается, если сутить по похотке, мистер Тихоня, — заметил Мести. Они стояли на баке, занятые беседой и наблюдая за тем, что происходит на палубе.
Грубость Гадинга вызвала грубость Биггса, от него передалась боцманмату, от того — формарсовому старшине и пошла гулять по всему кораблю, подтверждая на практике физический закон передачи движения от одного тела к другому. Поскольку Гадинг ругался, начал ругаться боцман, затем боцманмат, затем формарсовый старшина и все матросы, что доказывает истинность поговорки «Дурной пример заразителен».
Мистер Гадинг поднялся на бак.
— Проклятие, мистер Биггс, долго ещё вы будете здесь копаться, чёрт бы вас побрал?! Вы что, разучились работать?
— Как же, поработаешь тут, — проворчал боцман, — если под ногами путаются разные бездельники. — Мистер Биггс кинул взгляд на Джека и Мести, которые стояли на баке, облокотившись на планшир.
— Что вы здесь делаете, сэр? — заорал Гадинг на нашего героя.
— Ровным счётом ничего, — ответил Джек.
— Ничего?! Тогда я найду вам дело. Ступайте на топ-мачту и ждите, пока я не позову вас вниз. Следуйте за мной, сэр.
Они пошли к корме и остановились у грот-мачты.
— А ну-ка, сэр, лезьте наверх, на грот-брам-стеньгу, сядьте там на салинг и ждите моего приказа. Живо!
— А зачем мне туда подниматься? — осведомился Джек.
— В наказание!
— В чём я виноват, сэр?
— Не рассуждать, лезьте!
— С вашего позволения, сэр, я хотел бы сперва обсудить этот вопрос.
— Обсудить вопрос! — заревел Гадинг. — Дьявольщина, я вас отучу обсуждать вопросы! Марш наверх!
— Извините, сэр, капитан сказал мне, что устав есть свод правил и уложений, которыми мы все должны руководствоваться на службе. Я прочитал устав от корки до корки и не нашёл там ни слова о таком наказании. — Говоря это, Джек вытащил из кармана устав и раскрыл его.
— Так вы подниметесь на мачту, сэр, или вы отказываетесь? — спросил мистер Гадинг.
— А вы покажите мне место, где в уставе говорится об этом. Вот он, пожалуйста, — сказал Джек, протягивая устав.
— Я приказываю вам подняться на топ, и попробуйте только не подчиниться — будь я проклят, если не велю подвесить вас на мачте в мешке!
— В уставе ничего не говорится о мешке, сэр, но зато там имеется другое. — И Джек начал читать: «Все высшие офицеры, равно как и другие лица, несущие службу на кораблях флота Его Величества, замеченные в сквернословии и поношениях, пьянстве, нечистоплотности и других поступках, порочащих честь офицера, а равно в божбе и других нарушениях добронравия, должны быть подвергнуты наказанию…».
— Проклятие! — воскликнул штурман, теряя голову от ярости, так как заметил, что вся корабельная вахта потешается над ними.
— Нет, сэр, не проклятию, — возразил Джек. — Проклятию — это когда виновного будет судить Божий суд, а здесь он понесёт наказание соответственно характеру и тяжести преступления.
— Отправитесь вы на мачту или нет?
— С вашего позволения, — ответил Джек, — мне бы не хотелось.
— Тогда считайте себя под арестом. Я отдам вас под суд, ступайте в свою каюту.
— С удовольствием, сэр, — козырнул Джек. — Это совершенно правильно и согласуется с уставом, которым мы все должны руководствоваться.
Джек свернул устав в трубочку, сунул его в карман и отправился к себе в каюту. Вскоре в каюту спустился Джоллиф, который был свидетелем перепалки между Джеком и Гадингом.
— Мой мальчик, — сказал Джоллиф, — мне жаль, что всё так случилось, вам следовало бы подняться на мачту.
— А мне кажется, что это спорный вопрос и его нужно обсудить.
— А что бы стало со службой, если бы и другие начали обсуждать приказы? Нет, так не годится. Вы должны сперва выполнить приказ; а потом подать жалобу, если приказ несправедлив.
