— Один из наших клиентов пожелал жениться. Правила нашего дома тебе известны: чего бы джентльмену ни захотелось, он должен это получить.
— Но это правило действует только в столовой относительно всяких там помидоров и клубники в самый разгар зимы. Какому дураку приспичило тайно жениться? Разве ж это брак?
Джулиан откинулся в кресле, на его губах бродила усмешка нераскаявшегося грешника.
— А вот тут ты и ошибаешься, Блэки. Нет, я не хочу сказать, что я сторонник тайных браков, Однако это не так уж и плохо. Все зависит от того, чего хотят люди, вступающие в этот брак.
Видя, что Джулиан не расположен откровенничать, Блэки покачал головой.
— Да я, вообще-то, не для того тебя побеспокоил. Там внизу тебя спрашивают какие-то странные посетители.
— Вот как? — небрежно отозвался Джулиан, приводя в порядок бумаги на столе в поисках письма леди Амелии.
— Какая-то молодая дама. Если честно, я поначалу хотел выставить ее за дверь. Платье-то на ней, а волосы-то! — Блэки махнул рукой. — Я было принял ее за девку. Но стоило ей открыть рот, я живо сообразил, что ошибся. Гордячка! — И Блэки покачал головой с видом знатока.
Джулиан, заинтересованный, поднял от бумаг темноволосую голову.
— Продолжай.
— Хоть она и выглядит замарашкой, я не удивлюсь, если она окажется знатной дамой, может быть, даже герцогиней. Я ее, конечно, не мог узнать, на ней маска. Но это еще не все, Джулиан. Очень похоже, что она и еще двое с ней вошли через тайный ход, что поднимается из Биллинговой ямы.
— Серена, — выдохнул Джулиан так тихо, что Блэки не мог расслышать. — И где они сейчас?
— В пурпурной гостиной. Это что же значит, ты с нею знаком?
В глазах Джулиана загорелся недобрый огонек.
— Знаком. Это Серена или Виктория. Одна из двух.
И с этими странными словами Джулиан вышел из кабинета.
Еще никогда в жизни она не испытывала такого унижения, еще никогда не была так напугана, обманута, взбешена. Ей хотелось рвать на себе волосы. Или нет. Ей хотелось вцепиться в волосы Флинну. Разыгрывал из себя купидона. Предатель! И ничто не убедит ее в обратном.
Они еще могли скрыться, если б бежали побыстрее, но теперь было слишком поздно, во всяком случае, Флинн убедил ее в этом. Ей казалось, он мешкает намеренно, позволяя солдатам нагонять их на каждом углу. Ее передернуло, когда она вспомнила об этой ужасной погоне по сточным каналам. И уж совсем не обязательно было являться в дом Рэйнора. Но как она могла возразить? Она совсем не ориентировалась в этом ужасном лабиринте, а Флинн не говорил, что у него на уме, пока они не попали в эту мерзкую сточную яму.
Какое унижение! Флинн сказал, что им придется умолять Рэйнора о помощи и поддержать сочиненную ими историю бегства: что якобы Флинн увидал преследователей, испугался и сбился с пути. И с кем же, интересно знать, она бежит? С Рэйнором, с беззастенчивой наглостью объявил Флинн, надолго лишив ее дара речи.
С Рэйнором! С кем угодно, только не с ним! Лишь страх за лорда Алистера заставил ее пойти на это. Бедный мальчик, он был так перепуган. В довершение всего, оказалось, что он страдает клаустрофобией, и, оказавшись в подземных переходах, он едва справлялся с охватившим его ужасом. Им действительно надо было выходить из лабиринта.
Он вытирал вспотевший лоб белым льняным платком, и она мягко улыбнулась ему. Когда же она повернулась к Флинну, от выражения доброты на ее лице не осталось и следа.
— А славный домик у Рэйнора, — прерывая затянувшееся молчание, заметил Флинн.
Серена резко остановилась и гневно взглянула на него.
— Славный домик? — ядовито прошипела она. — Как тебе не совестно было затащить меня в этот вертеп?
Лорд Алистер положил носовой платок в карман и с любопытством огляделся.
— Вертеп? Вы ошибаетесь! Позвольте вам заметить, это вполне респектабельное заведение, в отличие от многих, которые я мог бы назвать.
— И это вы зовете респектабельным?
Серена повела рукой, указывая на роскошное убранство комнаты, выдержанное в лиловых тонах. Однако сильнее, чем порочность настоящего окружения, ее жгли воспоминания о том, что она увидела в передней зале, когда они выбрались из той гадкой, смрадной сточной ямы. Сначала ее ослепил блеск тысяч свечей в свисающих с потолка люстрах. Когда зрение вернулось к ней, она в изумлении уставилась на белые ионические колонны, отделанные позолотой, и росписи, украшавшие всякую сколь-нибудь плоскую поверхность и изображавшие сладострастных нимф и сатиров в позах, порожденных самым извращенным воображением.
Однако гораздо порочнее обстановки выглядела шумная толпа разряженных франтов в пудреных париках и богато расшитых камзолах всех цветов и оттенков и «дам» — дам! — в масках, юбках с пышными кринолинами и легких газовых шарфах, слегка прикрывавших обнаженную грудь. Шампанское, разумеется, лилось рекой.
Это она еще могла выдержать. В конце концов, она ведь пришла сюда в роли просительницы. Но вдруг она столкнулась лицом к лицу с женщиной, которую ненавидела больше всего на свете. Леди Амелия Лоуренс, статная, черноволосая, щедро одаренная природой красавица, с отвращением отшатнулась от нее. Все дамы были в масках, но леди Амелию Серена узнала бы даже на реке Стикс. Эта женщина всегда пользовалась одними и теми же духами — смесью клевера и розы — и никогда не меняла их.
Возмущение Серены не знало границ. И ее братья были членами этого клуба? Тогда не удивительно, что ни ей, ни Кэтрин ни разу не удалось уговорить Джереми сводить их к Рэйнору на один из вечеров, когда в заведение допускались дамы с подобающим эскортом.
— Здесь не лучше, чем в публичном доме, — заявила Серена, высказывая мысли во всеуслышание.
Лорд Алистер робко попытался перевести разговор на другую тему.
— Пожалуй, нам удалось оторваться от погони. Флинн возвел глаза к потолку, словно ища там вдохновения, потом бросил на Серену суровый взгляд.
— У вас, моя девочка, больное воображение, вот что я вам скажу. Или вы не знали, что это игорный дом? Чего же вы ждали? Это вам не чай пить в вашем благопристойном элегантном будуарчике. К Рэйнору бы никто не пошел, будь здесь все иначе, понимаете?
— Если б я только знала, что ты примешь его сторону, — процедила она, прежде чем отважилась сделать шаг со своего места.
Не обращая внимания на ее выпад, Флинн заметил:
— Лучше бы вам быть полюбезнее, если хотите, чтобы майор помог нам выпутаться. Если не ошибаюсь, — он скользнул за пурпурную занавеску и выглянул в окно, — солдаты скоро явятся за добычей, и вам известно не хуже моего, что путь к отступлению для нас отрезан.
При упоминании о солдатах лорд Алистер оступился и чуть не упал. Выхватив шпагу, он остановился, весь дрожа. Казалось, он еще не оправился от столь тягостного для него путешествия по подземному лабиринту.
