При упоминании о солдатах лорд Алистер оступился и чуть не упал. Выхватив шпагу, он остановился, весь дрожа. Казалось, он еще не оправился от столь тягостного для него путешествия по подземному лабиринту.
Флинн крепко выругался.
— Черт бы вас побрал, держите себя в руках, не то себя изувечите.
Если лорд Алистер и собирался что-либо ответить, сделать это он не успел, ибо дверь распахнулась и вошел Джулиан Рэйнор. Унижение Серены было довершено. Он имел вид человека, который хорошо выспался, понежился в ванной, а потом с наслаждением облачился в свежие одежды. На нем был серый бархатный камзол и белые атласные бриджи. Кружево на воротнике и манжетах было ослепительно белым, как первый снег. От него исходил тонкий аромат крахмального льна и одеколона, доносившийся даже сквозь отвратительный запах ее изорванного, перепачканного грязью платья. Вонь сточной канавы, из которой она только что выбралась, приводила ее в бешенство, но вместе с тем Серена не могла поднять глаз от стыда.
— Виктория! — расхохотался Рэйнор. — Как прикажешь тебя понимать? Ты передумала?
Он открыто насмехался над ней, намекая на предложение стать его любовницей, сделанное в ту ночь. Но она слишком хорошо понимала, что, если не уговорит этого человека помочь им, они погибнут.
— Джулиан, — слабо произнесла она, — вы ведь знаете, что меня зовут Серена.
Его лицо приняло нарочито сочувствующее выражение.
— В таком случае, Серена, я повторяю свой вопрос. Значит ли ваш приход, что вы передумали?
Это, разумеется, был намек на его унизительное предложение брака, которое она категорически отвергла. Кинув украдкой взгляд на Флинна, она увидела, что тот энергично кивает головой. Облизав пересохшие губы, она попыталась принять умоляющий вид.
— Джулиан, дело в том, что…
— Боже милосердный! — воскликнул он. — Что за запах! И что это с вашим платьем? — Не ожидая от нее ответа, он кивнул Флинну и с любопытством оглядел юношу с обнаженной шпагой. — Добрый вечер, — произнес он. — Серена снова позабыла о приличиях. Я Джулиан Рэйнор, а ваше имя?..
— Лорд Алистер Камминг, — с поклоном ответил молодой шотландец, акцент которого не оставлял сомнений в его происхождении.
Джулиан замер, глядя на обнаженную шпагу. Потом его взгляд метнулся к Флинну и Серене, на их грязные изорванные одежды, и ему все стало ясно.
— Так, значит, вы… — начал он, потом глянул прямо в глаза Серене, прожигая ее насквозь этим взглядом. — «Соломенная крыша»? Солдаты? Беженец-якобит? Так вот почему!.. — В наступившей тишине растущее понимание происходящего было почти осязаемо. — Во что вы пытаетесь меня втянуть? — крикнул он.
Ломая руки, Серена обернулась к Флинну.
— Я же говорила тебе, что ничего не выйдет. Ты зря затеял все это. И что же нам теперь делать?
— За нами гонятся солдаты, — сказал Флинн, глядя на Джулиана. — Они, наверное, уже знают, что мы здесь, или скоро узнают. Кое-кто из них остался в Биллинговой яме, и минут через пять, самое большее десять, они будут здесь. Куда нам теперь идти? Кого просить о помощи? Я надеялся, что вы, майор Рэйнор, сэр, нас не оставите, вы ведь обещали мисс Серене покровительство. Разве не так?
— Она не хочет моего покровительства. Она сама сказала мне это.
— То было раньше. Но теперь, майор Рэйнор, сэр, если вы не поможете нам, нас казнят.
Мужчины долго смотрели друг на друга, не произнося ни слова, и вдруг разразились хохотом.
Серена не верила своим глазам. Как можно не просто бездействовать, а смеяться, когда каждая секунда приближает их разоблачение и казнь!
— Джулиан, — в отчаянии взмолилась она, — сейчас не до смеха. За нами гонится констебль, и в любую минуту его солдаты могут ворваться сюда и потребовать нашей выдачи.
Джулиан вопросительно взглянул на Флинна.
— Итак?
Флинн шумно вздохнул и начал:
— Мне кажется, что меньше всего опасности грозит лорду Алистеру. Если, конечно, он согласится не раскрывать здесь рта и вложить шпагу в ножны. Он сойдет за одного из ваших клиентов. Учтите, нам еще предстоит доставить его на корабль, но за этим дело не станет, дайте только время.
— С таким запахом и в таком платье за моего клиента он не сойдет, — заметил Джулиан.
— Ну, нам-то ничего не стоит помыться и переодеться. — Флинн понюхал рукав и усмехнулся. — А вот мисс Серене и впрямь будет худо. Это ведь за ней гонится констебль. Он со своими солдатами преследовал нас даже в сточных канавах. Им известно, что мы что-то затеваем. — Флинн взглянул на Рэйнора доверительно. — Их ведь будет нетрудно убедить в ее невиновности.
— Невиновности в чем? Вот что мне хотелось бы знать. — Джулиан сверлил взглядом Серену.
Она заскрипела зубами, выдерживая этот взгляд, хотя совладать со своим гневом такой страстной натуре, как она, стоило неимоверных усилий.
— Если помогать якобитским изгнанникам бежать от расправы вы считаете изменой, что ж, выдайте меня. Но ничто не убедит меня в том, что я совершила предательство!
Злобный взгляд Джулиана постепенно смягчился. Он направился к двери и распахнул ее.
— Тиббетс!
На зов немедленно явился слуга с высокомерным видом.
— Послушайте, Тиббетс, — обратил сяк нему Джулиан, — этому молодому джентльмену, — он указал на лорда .Алистера, — необходимо переодеться. Проследите. И вот что, Тиббетс, проведите его по задней лестнице. Буду вам весьма признателен, если вы пришлете ко мне господина Блэки. Поспешите, Тиббетс, прошу вас.
Он повернулся к Флинну.
— Ступай за ним, Флинн.
— Нет! — вскричала Серена. — Я хочу сказать, им известно, что мы были вместе. Про лорда Алистера они не знают. Флинн должен остаться со мной.
Она умоляюще взглянула на Флинна, но тот смотрел на Джулиана.
— Ваше желание мне понятно, — возразил Джулиан, — однако я хочу говорить с вами наедине. Флинн вернется через несколько минут.
И тут произошло нечто такое, что несказанно удивило Серену. Лорд Алистер упал перед нею на колени. Она было подумала, что он потерял сознание, и испугалась, но в следующий момент пожалела, что он действительно не потерял сознание. Он поднес к губам край ее изорванного грязного платья и благоговейно поцеловал.
— Вы прекраснейшая, храбрейшая женщина на свете, — произнес он, глядя на нее с обожанием, потом поднялся и вышел, оставив Серену и Джулиана наедине.
— Ваш циничный взгляд совершенно неуместен, — неловко поеживаясь, сказала Серена. — Это был не более чем знак уважения. Мальчик ничего особенного не имел в виду.
— Вы могли бы этого не говорить. Я и сам знаю, что это ничего не значит.
— Сами вы, разумеется, и не подумали бы оказать даме подобную честь! — взвилась Серена.
