чём не бывало, отправился на подавление народных волнений в Суздале, и только затем, возвратясь в Новгород (же), “послал за море за варягами”, и по их (варягов) прибытии, выступил на Мстислава. После сокрушительного разгрома наёмниковварягов Ярослава и бегства, их за море, его обратно в Новгород, Мстислав обратился к поверженному брату: “Садись в своём Киеве: ты старший брат, а мне будет эта сторона Днепра”, что позже было узаконенно договором (1026 г). Такое благородство со стороны Мстислава (тем более в те времена) маловероятно, это свидетельство, имевшего место и ранее, положения на Руси и преобладания в силемощи Северских земель. Другое свидетельство – изображение Мстислава на (его) печати в императорском (византийском) облачении. Мало того, из самого пространного источника о событиях борьбы Ярослав за власть, “Саги об Эймунде” следует, что по договору с Ярославом Мстислав, помимо большей части Руси, получил в управление Киев (см. ранее), и в ней (саге) Мстислав – Вартилав [МстиславМас-та-слав, мужмас – мас-та-армастеръ – начальник, масоим-ас – вои-арваръ (оим и вои – воин, варъ – сторожение, варта – стражвоин-защитник), мстити – помимо мстить, защищать (др. рус.), Вартилавваръ-та – та-вартивер (твалы – осетиныаланы), в договорах с греками отметились ВеремудВаръ-оим-та и уже помянутые Фрастены/Варъ-ста-он, Варъ-стан, варъ-гаваряг – ВольгаОлег, см. ранее]. Поверить саге стоит не только потому, что сложена отстранёнными лицами, но и вследствие недоразуменний, порождаемых летописью. В 1036 году, после смерти Мстислав, Ярослав “стал самовластцем в Русской земле ” и пошёл в Новгород, дабы посадить в нём своего сына – то есть, для упрочения своей власти, не прибыл в Чернигов, но отправился в Новгород и посадил в нём сына – а кто там сидел до этого, зачем было лично его туда садить? Когда был в Новгороде: “… печенеги осадили Киев. Ярослав собрал воинов многих, варягов и словен, пришёл к Киеву и вошёл в город свой. … Ярослав выступил из города, … к вечеру (печенегов, авт.) одолел Ярослав”, – как вошёл в обложенный печенегами Киев, необязательное уточнение “вошёл в город свой” для того, чтобы читатель не сомневался в том, чей Киев был до того? “В тот же год посадил Ярослав брата своего Судислава в темницу во Пскове – был тот оклеветан перед ним”, – как полагают, за (как минимум) неподдержку им Ярослава в “братской войне” за власть – при том, что Псков был подвластен Киеву, до смерти Мстислава он этого сделать не смог. Кроме того, первое, обязательное для собственного возвеличивания (что обычно), строительство в Киве (Золотые ворота, церковь Святой Софии) было начато Ярославом только после смерти Мстислава (1037 г), аж через 18 лет после того, как он это должен был сделать (после изгнания Святополка из Киева и первого вокняжения в нём в 1019 году).
Как утверждают некоторые: “В Любече в 937 году была возведена (обновлена) варяжская (не норманская, авт.) церковь Святого Андрея Первозванного. … Подворье имело свою печать “Святой Андрей” в 940 годы, что говорит о наличии епископии в Любече, а не в Киеве, то есть он был старшим городом в древней Руси …”. Это утверждение небесспорно, уже потому как этому (“старший город в древней Руси”) нет археологических подтверждений – и тем не менее. В числе известных рукописей, содержащих, помимо летописи, сведения о крещении Руси Владимиром (988 г), древнейшее житие, написанное, по утверждению А. А. Шахматова (многими поддержаному), до Повести временных лет, в первой половине XI века. В этом памятнике Владимир взял КорсуньХерсонес “на третье лето по крещении”, с помощью молитвы к христианскому Богу. К чему необходимо добавить, если в официальной летописи о, правившем за (почти) полтора десятка лет до официального (же) крещения Владимиром, Ярополке записали: “… хотя сам не крестился народа ради, но никому не запрещал …”, – то на его печати держава с крестом. То есть взятие Корсуня и последующее требование руки византийской царевны было актом принуждения к равенству. Согласно официальной летописной версии, за то, чтобы связать себя с императорской кровью, Владимир предложил вернуть Корсунь и отказаться от своей веры в пользу византийской – дороговато, не говоря уже о потере части суверинитета (для начала религиозного, затем кириллица и …, потом вместо кваса кока-кола и …). Далее (989 – 996 гг), согласно летописи, Владимир построил Десятинную церковь – почему получило хождение такое меркантильное название, в то время как её действительное название – Храм Успения Пресвятой Богородицы? Храм освятили сразу по окончаиии строительства – зачем-то его переосвятил в 1037 году византийский митрополит – до того греческих церковников на Руси не было, сразу после чего Ярослав (Мудрый) заложил в Киеве (позже в Новгороде) Софийский собор – явный повтор византийской Софии – сделано это было как раз после смерти Мстислава в Чернигове, поминальник которого и других черниговских князей предворял двуглавый орёл со щитом (на груди), с изображением Богородицы со Спасом на руках, которым были посвящены, построенные Мстиславом храмы, Богородице в Тмутаракани и Спасу в Чернигове, и они также не были освящены византийской церковью. Соборы Святой Софии на Руси (тех времён) были построены в Киеве, Новгороде и Полоцке (первый от Ярослава, второй от Ярослава и Владимира, третий от кого не известно) – не на левобережье, где предпочитали (и на протяжении последующих веков), неприемлемые на правобежье, соборы во имя Спаса (Бога – защитника, пасопасъ – защищатьзащита, тохар.др. рус.) и Богородицы (Успения).
Ярослав поставил первого по старшинству (из живых на то время), сына Изяслава в Киев, второго, Святослава в Чернигов, под которым тогда по-прежнему были Новгород-северская земля и Тмутараканское княжество – то есть более привлекательные земли, нежели в собственно Киевском княжестве. О Святославе, с рождения (от неизвестной матери) до вокняжения в Чернигове, летопись ничего не сообщает (на печати Святослава надпись – Свя, см. выше Сева и пр). На основании информации из скандинавских саг, принято считать матерью Святослава вторую жену Ярослава, принцессу Швеции Ингигерд, ставшую супругой Ярослава после того, как первая, предположительно Анна, была захвачена в полон поляком Болеславом I. Во-первых, в русских летописях таких сведений нет, в них Болеслав захватил только сестёр Ярослава, а иноземные источнники (Титмар Мерзебургский и Галл Аноним) сообщили о принудительном вывозе Болеславом из Киева только сестры Ярослава, Предславы Владимировны. Во-вторых, в Русской православной церкви, вместе с братом Святослава, благоверным князем Владимиром, почитается его мать Анна Новгородская, известная также, как княгиня Ирина (Ингигерд) – в тоже время, всвязи с почитанием также благоверного (самого) Святослава она не поминается. В-третьих, в “Сагах о
