и открыл крышку:
— О, Гнесс! Все рубашки у прачки…
— У прачки? — переспросила Таня, удивлённо.
— Да. Я отношу грязную одежду женщине из Лесного Племени, и она за мясо и шкуры животных стирает для меня.
— Сарук…
— Да? — он подошёл к кровати.
— Я хотела спросить… — она смущённо смотрела на него снизу вверх. — Когда я была в полуобмороке, мне показалось, что…
— Что?
— Что ты… целовал меня… Ты целовал меня?
— Что ты, сиятельная красота!? Разве я мог воспользоваться твоей беспомощностью? Скорей всего, тебе это показалось. Ведь ты была без сознания. Конечно, мне пришлось, уж извини, растирать твоё обнажённое тело, но иначе тебя было не спасти.
Сарук сразу решил не рассказывать Тане, о том, что согревал её своей любовью. Вряд ли она поверила, что это была последняя попытка, что бы отогреть её и вернуть к жизни.
— А я даже не поблагодарила тебя за своё спасение…
— Пустяки! Если честно, я не сразу понял, что это ты. Ты позволишь? — он указал глазами на кровать. Таня кивнула, и мужчина присел рядом с ней.
— Если бы не Нар…
— Кто?
— Мой пёс. Его зовут Нар. Я иногда отпускаю его побегать по лесу. В тот вечер, вернее, уже ближе к ночи, он прибежал и стал скрестись в дверь. Я открыл, а он схватил меня за штанину и потащил в сторону леса. Я сначала растерялся, шикнул на него, а он не отстаёт. Тогда я взял лук, ножи и кинжалы, оседлал коня и поспешил за ним. В какой-то момент мой конь повёл себя беспокойно. Я сразу понял, что где-то недалеко чужие люди, спешился, оставил его и пошёл дальше пешком за Наром. Если подняться по Одинокой горе, то ближе к верхушке находится глубокая пещера. Я заглядывал пару раз в эту пещеру из любопытства с тех пор, как поселился здесь.
— Здесь — это где?
— Земля, на которой построен этот дом, принадлежит людям Лесного Племени. Они отнеслись ко мне по-доброму и разрешили тут жить. После моего побега от твоего князя я долго скитался по разным землям, и нашёл приют в этих лесах. Люди Лесного Племени добры и простодушны. Я приношу им мясо и шкуры в обмен на тканую одежду. Ещё я заказываю у них глиняную посуду, да ножи с дротиками. Лук и стрелы я делаю сам. Ты бы могла поправиться гораздо раньше, если бы у них была живая и мёртвая вода, но, к сожалению, их племя не обладает сильной магией. Поэтому я поил тебя отварами и настойками из трав, которые действуют гораздо медленнее, чем волшебные зелья в наших Далях. Ну, вот, — продолжил свой рассказ Сарук. — Мой пёс как-то почуял, что там, у Одинокой горы, творится нечто страшное, и позвал меня. Ещё издали я услышал звуки барабанов и заунывное пение. Как можно осторожней я подобрался к пещере и увидел на жертвенном Алтаре привязанную женщину. О Жрецах Чёрного Гнесса мне довелось слышать ещё в детстве. Я понял, что женщину готовятся принести в жертву. Я так же знал, что обряд жертвоприношения очень жесток. Жрецы Чёрного Гнесса считают, чем больше мучений испытает жертва перед смертью, тем благосклонней к ним будет их Бог. Конечно, я не мог допустить этого убийства. Жрецы, увлечённые своим обрядом, не заметили меня. Поэтому мне и удалось застать их врасплох. Они даже ничего не успели понять. Да, мне пришлось убить их… Но стоило мне подумать о том, какие страшные муки должна вынести ни в чём не повинная девушка — моя рука не дрогнула. Ты себе даже представить не можешь, как я был удивлён, увидев тебя на жертвеннике! И сколько раз я вознёс хвалу Солнцеликому Артаку за то, что он дал мне возможность спасти тебя, сиятельная Таня.
— Спасибо тебе, Сарук. — Дотронулась до его руки Таня. — Как только я наберусь сил, и мы вернёмся в Голубую Даль, то, обещаю тебе, я уговорю Буршана, что б он не преследовал тебя больше.
— Ты позволишь? — мужчина взял её за руку.
Преисполненная благодарности за своё спасение, она кивнула:
— Да.
Он коснулся губами её пальцев и в этот момент дверь распахнулась.
— Хозяин! — раздался низкий мужской голос.
Сарук мгновенно оказался на ногах. Сжимая в руке дротик, он шагнул к дверям и с удивлением смотрел на незваного гостя…
Часть 4 глава 8
— Как же так, бабушка!? Как же так! — воскликнул Буршан. — Почему ты не видишь, что случилось с ней дальше!? — в его голосе звучало отчаяние.
— Не требуй от меня большего, чем я могу, внучек, — вздохнула Яга, убирая со стола тарелочку и яблочко. После того, как Таня присела на корточки перед щенком, видение из тарелки пропало. — Тут очень сильная магия. Закрыли голубку твою. Зная её доброе сердце, приманили кутёнком брошенным и… похитили.
— Неужели совсем ничего не видишь?
Яга только руками развела:
— Так закрыли, что даже не вижу, жива ли она.
— А зачем и кому это понадобилось?
— Тоже не скажу, — печально вздохнула та. — Может, для выкупа?
— Если бы для выкупа, то давно бы уже объявились похитители, — покачал головой князь.
Колдунья была расстроена не только из-за того, что не могла помочь внуку, но и из-за того ещё, что переживала за Таню. Похитить княгиню, это не простую селянку умыкнуть! Тут надобно и смелость иметь, и уверенность в своей безнаказанности. Кто мог набраться такой безрассудной смелости? Кто мог применить такую магию, что сама Яга оказалась в тупике? И, главное, зачем?
— Отварчику? — заискивающим голосом поинтересовалась она у внука.
— Да, какого отварчика, бабушка!? Не до отваров сейчас! — в сердцах Буршан стукнул по столу кулаком. — Голубка моя пропала, а я знать не знаю, кто виновник! И потом, что я Юле и Марише скажу? Как я объясню им, что Таня пропала? А Артур? Как мне её друзьям в глаза смотреть!? Как сказать, что не уберёг её?
— Так и скажешь. И про магию скажешь, и про то, что не ведомо тебе, кто её похитил. Ты, голубь, не печалься, а дело делай. Собирай дозорных. В разные стороны отправляй их. Не может такого быть, что б следа не осталось! Магия магией, да вдруг кто чужаков видел в селении. Есть те, которые много раньше других встают. Вот у них и поспрашивать надо. Да в Дом Судейский сходи. Там народ сведущий. А я со своей стороны подумаю, что сделать можно. Как магию чужую развеять. А Бурт? Ты пускал его по следу?
Буршан покачал головой:
— Конечно, бабушка! Первым делом его пустил. Он
