что на голове её красовалась роскошная диадема с разноцветными камнями, а шевелюра была сиреневого оттенка, причём с явным эффектом мелирования (которое в этом странном мире, так же как и окрашивание, вряд ли было сделано в парикмахерской), кожа бледна, а веки и ресницы густо накрашены. Впрочем, столь экстравагантный внешний вид среди дракониц вовсе не был редкостью.
— Кого вы здесь ищете? — низковатым голосом спросила она.
Элинн многозначительно коснулась её руки, облачённой в алую перчатку.
— Маменька… это та самая Мари, о которой я вам говорила, и она наверняка ищет моего жениха.
Я опешила прежде, чем до меня дошло, что эта особа приходится принцессе матерью.
— Вашего ж… же… жениха?! Простите, Ваша светлость… и Ваше Величество, я ищу своего жениха, он куда-то запропастился.
— ВАШЕГО жениха мы не видели и даже не знаем, кто он, — ответила «маменька». А мы ожидаем, когда вернётся принц Бастиан, чтобы всё решить по части бракосочетания с моей дочерью.
— Что?..
Элинн издала недобрый смешок. Мне же казалось, что в этот самый момент я вот-вот превращусь в дракона и устрою самый настоящий пожар. И тут же напомнила сама себе, что в этом случае то же самое сделают и они сами.
— А ты не знала? — королева-гостья вперила в меня уничтожающий змеиный взгляд. — Бастиан Эдарри и моя дочь помолвлены, причём уже давно, и готовятся к пышной свадьбе. А ты, если хочешь, можешь вполне быть его фавориткой. Если Элинн позволит.
— Я не знала этого, ниэрра… честно, не знала…
Мир вокруг меня неуклонно переворачивался с ног на голову. Впервые в жизни я была настолько обескуражена, что совершенно не знала, что предпринять. Казалось, сейчас я без сознания рухну на каменный пол.
— Ниэрра?.. — донёсся до меня словно издалека голос принцессы. — Да как ты смеешь! Моя мать — Ивэрна, королева Дейвинора, и называть её следует, по меньшей мере — альниэрра. Какое невежество!
В моём мозгу тут же всплыло слово «виверна» и я вспомнила разом, что о них рассказывал Бастиан.
— Невежество в крови у всех плебеев, — вторила ей мать. — Тебе место на Алурийских островах, а не в королевском дворце, а ты успеваешь ещё ухлёстывать за принцем? Неслыханно!
— Мам, полегче, она ведь из драконов…
— А мне всё равно! Я не…
Я вскинула голову и посмотрела ей прямо в глаза, ощутив явственно, как сузились мои зрачки, а внутри заполыхало. Моя магическая драконья суть оскалилась и издала угрожающий рык.
— Пророчество… вы забыли о пророчестве…
— Какое ещё пророчество?
— Маменька… — снова встряла Элинн. — Она говорит о том самом пророчестве, связанном с Алмазным Драконом. Но это пророчество — ложь. Мы не верим в это.
Старшая виверна ласково погладила её по плечу, а та демонстративно выставила вперёд грудь.
«Ну и стерва! — подумала я. — Интересно, чем она намеревается его взять? Своим пятым размером?»
— Очень плохо, что вы не верите, — ответила я, обретя вновь самообладание. — Когда-нибудь вы узнаете, почему принц, опираясь на древнее пророчество, выбрал именно меня.
Королева Ивэрна захохотала.
— Хочешь сказать… что он тебя выбрал из-за того, что ты возомнила себя Алмазным Драконом? Но их не существует в нашем мире, детка, они давно вымерли. И пророчество это — ложное, у нас есть другое. Чтобы спасти этот мир, один из Эдарри должен жениться на дочери из народа виверн… которых ваши предки так подло и бессовестно оболгали! Поэтому принц Бастиан женится на моей дочери, а вы, барышня…
Тут до моих ушей донёсся ещё один голос.
— Что здесь происходит?
Я резко обернулась: прямо за моей спиной стоял сам Эридан Седьмой.
— Ва… Ваше Величество… прошу меня простить… скажите, пожалуйста, действительно ли ваш младший брат, принц Бастиан, помолвлен с принцессой Элинн?
— Это правда, ниэрра, — ответил король-дракон. — Но…
Я не дослушала то, что он хотел сказать. Мои ноги сами собой понесли меня к выходу, в ушах беспрерывно шумело и звенело, а слёзы ручьями лились из глаз.
Обманул! Всё-таки он сделал это… ужасный, несносный, невыносимый гад, который к тому же умудрился меня в себя влюбить! Такой дурой я никогда ещё себя не ощущала.
Я подобрала подол пышной юбки, чтобы ненароком не споткнуться и не растянуться где-нибудь среди веселящихся хозяев замка, гостей или слуг. Однако все расступались и вовремя уходили с дороги, опасаясь, как бы на кого-нибудь из них с размаху не налетела несущаяся во весь опор девица.
Миновав тронный зал, я выскочила в одну из полураспахнутых дверей с узорчатыми створками и очутилась в длинном, тускло освёщенном ступенчатом коридоре из сероватого мрамора, с глубокими нишами вдоль стен. Здесь было на удивление тихо. Я забилась в одну из ниш, чтобы немного передохнуть, и прислушалась.
Никого. Отдышавшись, я покинула нишу и побрела вдоль стены дальше, надеясь, что в этом пустом коридоре никто меня не увидит, поскольку все увлечены встречей Нового года, а я тем временем, быть может, потихоньку доберусь до какого-нибудь выхода наружу, расправлю крылья и улечу отсюда куда глаза глядят, а потом уже решу, чтоб делать дальше. Главное, чтобы меня не нашёл Бастиан или кто-нибудь из его ближайших родственников — моё доверие к ним начисто пропало после того, как король Эридан открыл мне глаза и прочистил мозг. Я не поверила тому, что мне говорили эти стервы-виверны, но допустить, чтобы Его Величество мне солгал…
Из этих раздумий меня моментально вывел звук приближающихся шагов и ощущение, что я нахожусь здесь не одна. Я обернулась.
— Вот ты где, Мари, я везде тебя ищу…
Бастиан. Ищет, значит…
Не произнеся ни слова, я развернулась и припустила вновь. Мой преследователь не отставал, но сдаваться я не собиралась. И становиться его фавориткой при том, что он будет носить метку брачного союза с Элинн Арафорт-Эдарри — тем более. Он обещал и твердил мне без конца другое, совсем другое…
— Куда же ты? Почему убегаешь от меня?
В ответ я только прибавила скорость — слава Богу, одышки у меня сроду не было, а в школьных и студенческих забегах я нередко оказывалась на третьем или втором месте, а пару раз даже на первом. Однако, как я заметила, Бастиан был не худшим бегуном, чем я, поэтому оторваться от него оказалось весьма непростой задачей. К тому же коридор был, казалось, нескончаемым и вёл всё время вверх, а бежать всё время по ступеням оказалось занятием утомительным — я начала уставать, дыхание стало тяжёлым и прерывистым, сердце бешено колотилось. Но я не могла позволить себе остановиться или замедлить бег, а тем более споткнуться
