Речь идет о нас с тобой. Или ты хочешь быть со мной, или нет. Это единственное, что имеет для меня значение.
Морджин тяжело вздохнула.
— Я очень хочу быть с тобой, — тихо призналась она, — и я действительно серьезно подумаю о том, чтобы переехать к тебе. Но я не выйду за тебя замуж.
Конэлл с трудом подавил разочарование и боль. Это первая женщина, которой он сделал предложение руки и сердца, и она отвергла его.
Он поставил стакан, скрестил руки на груди и холодно произнес:
— Если ты отказываешься принять мое предложение, тогда тебе незачем переезжать ко мне.
— Тебе решать. — Щеки Морджин залились ярким румянцем, а в глазах появилось выражение обиды. Она повернулась и ушла.
— Позвони по этому номеру и закажи мне на завтра билет на утренний рейс в Нью-Йорк.
Бросив взгляд на листок бумаги, который Конэлл положил ей на стол, Морджин с трудом сглотнула комок в горле. Выходные прошли совсем не так, как они планировали. После того как она сказала ему, что не собирается за него замуж, все пошло кувырком. Вместо того чтобы заняться любовью и получать удовольствие, Морджин попросила Конэлла вызвать ей такси. Он наотрез отказался и сам отвез ее. За всю дорогу они едва перемолвились парой фраз. Конэлл проводил ее до порога и пожелал спокойной ночи, а потом развернулся и ушел.
Морджин вошла в гостиную, ставшую вдруг ужасно неуютной. Не было даже ее маленькой дочки, присутствие которой могло бы хоть как-то облегчить боль в сердце.
— Я займусь этим прямо сейчас, — ответила Морджин, отбрасывая тяжелые воспоминания.
— Меня не будет примерно неделю. Если произойдет что-нибудь важное, сразу же свяжись со мной. Я оставлю тебе номер своего домашнего телефона.
— Хорошо.
Набравшись смелости, Морджин встретилась с его проницательным взглядом. В холодных голубых глазах она не увидела ничего, кроме разочарования и досады. Она не хотела, чтобы все так произошло, но брак приводил ее в ужас. Развод с Саймоном оставил в душе такую рану, что она поклялась никогда не повторять подобного опыта.
— Кроме того, у меня сегодня назначено совещание с Ричардом Арчи. Приготовь, пожалуйста, все необходимые документы.
Морджин молча кивнула. Как же она ненавидела этот холодный деловой тон. Неужели он теперь всегда будет с ней так разговаривать?
Вряд ли она выдержит долго, скорее всего, придется написать заявление об уходе.
— Я постараюсь.
— Не сомневаюсь в этом. Чего бы ты стоила, если бы не была профессионалом?
Прежде чем у нее появилась возможность ответить, дверь в его кабинет закрылась. Морджин невидящим взглядом уставилась в экран компьютера.
Конэлл подошел к окну и нахмурился. Почему Морджин не хочет стать его женой? Она ведет себя так, словно он оскорбил ее! Что, черт возьми, сделал ее бывший, что она стала такой недоверчивой? Надо было просто сесть и поговорить с ней, но Конэлл позволил раздражению и гневу взять над собой верх. Честно говоря, он вел себя как капризный ребенок, который не может получить то, что хочет. Не удивительно, что Морджин предпочла поехать домой, вместо того чтобы заняться с ним любовью!
Эта мысль выводила его из себя. Он ходил взад-вперед, не в состоянии успокоиться и взять себя в руки. Сексуальная неудовлетворенность сводила его с ума. Когда Морджин подняла на него отчаянный взгляд, Конэлл почувствовал себя злодеем, убившим маму олененка Бэмби. Как же исправить ситуацию до отъезда?
Если он хотя бы не попытается, то вряд ли от него будет много пользы в Штатах. Коллеги будут разочарованы.
Раздался телефонный звонок. Конэлл раздраженно схватил трубку.
— Да! — прорычал он.
— Виктория Кэндал ждет в приемной и хочет видеть тебя.
— Хорошо. Спустись и проводи ее ко мне. — Какого черта его мать пришла в офис?
Морджин поправила дрожащими руками черную юбку, застегнула жакет и бросила взволнованный взгляд в зеркало. Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие.
— Миссис Кэндал? Меня зовут Морджин Маккензи, я ассистент мистера О'Брайена. Пожалуйста, пойдемте со мной. Я провожу вас в его кабинет.
Безупречно одетая, со светло-каштановыми волосами и голубыми глазами, которые так походили на глаза сына, Виктория Кэндал улыбнулась и пожала руку молодой женщине.
— Я полагаю, он не слишком рад меня видеть, — призналась она шепотом. — Скорее всего, он думает, что я собираюсь снова давать ему советы, а я всего лишь хочу пригласить его на ланч. Надеюсь, у него не запланировано ничего важного? Я знаю, мне следовало предупредить его заранее, но.., я была в городе и решила преподнести ему сюрприз.
Морджин сразу почувствовала симпатию к этой женщине.
— У него назначена встреча на час дня, но я уверена, он может отложить ее на более позднее время.
Зачем она сказала это? А что, если Конэлл считает иначе? К тому же это встреча не с кем-нибудь, а с напыщенным, самолюбивым Ричардом Арчи!
— Ну что ж, похоже, у меня есть надежда! Спасибо, дорогая.
Как только они появились в дверях кабинета, Конэлл шагнул навстречу.
— Что случилось, мам? Ты ведь знаешь, я очень занят.
— Вот как ты мне рад! Может, мне повернуться и пойти домой? — С обиженным выражением лица Виктория направилась к двери.
Потрясенная его грубостью, Морджин кинулась на защиту пожилой женщины:
— Твоя мать пришла, чтобы пригласить тебя на ланч, Конэлл, и я думаю, тебе следует пойти.
Я легко могу перенести твою встречу с Ричардом на более позднее время.
— С какой стати я должен это делать? И кто вообще спрашивает твое мнение? Ты прекрасно знаешь, что завтра утром я улетаю в Нью-Йорк и у меня дел по горло!
— Конэлл О'Брайен! С каких это пор ты забыл правила поведения, которым я учила тебя с детства?! — Виктория твердым шагом подошла к сыну и строго посмотрела на него. — Немедленно извинись перед своей секретаршей! Я действительно пришла пригласить тебя на ланч.
— Сожалею, но я слишком занят, чтобы идти с тобой в кафе, мама. Давай попросим Морджин приготовить тебе кофе, а потом ты вернешься домой.
— Я что-то не услышала извинений. Или я окончательно оглохла? — Виктория хмуро посмотрела на сына, а потом перевела взгляд на Морджин.
От проницательных глаз Виктории не укрылось, что необыкновенно привлекательная молодая женщина с блестящими темными волосами сильно покраснела. Кроме того, руки у нее дрожали, когда она взяла со стола какие-то бумаги. Неужели это и есть та женщина, в которую влюблен ее сын? Впрочем, неудивительно!
Морщинки на ее лбу тут же исчезли, а на губах появилась ослепительная улыбка, которая могла сравниться лишь с улыбкой ее сына.
— Даже если ты безумно занят, это не может служить оправданием грубости, — упрекнула она Конэлла. — Но если ты не хочешь идти со мной в кафе, может быть, Морджин захочет выпить со мной кофе? Кроме того, мы могли бы немного поболтать. Ты ведь не станешь возражать, правда?
