Глобальное потепление началось 12–15 тыс. лет назад и проходило очень неровно, периодически сменяясь довольно длительными похолоданиями. Но несмотря на эту неравномерность, оно с течением времени коренным образом изменило природные условия северных Евразии и Америки. Приледниковая тундростепь, дававшая корм бесчисленным стадам крупных млекопитающих, стала зарастать смешаными лесами. Радикальное изменение экологической обстановки нанесло тяжелейший удар по животному населению всего северо-западного региона, раскинувшегося от Испании до Сибири. Катастрофа адаптированной к холоду и приледниковой тундростепи фауны была значительно усугублена и ускорена массовой охотой человеческих сообществ, больше похожей на тотальную войну.
С распространением смешаной растительности стало возможным изобретение лука со стрелами – одного из величайших технических достижений палеоцвилизации. Первые луки были обнаружены в торфяных болотах Европы на территории Германии и Дании. Они стали изготавливаться около 11 тыс. лет назад. Лук был страшным оружием, позволявшим поражать жертву на значительном расстоянии, действуя при этом из засад, что намного повышало безопасность охотников. Конечно, древнейшие луки были весьма примитивны и их пробивная сила была не больше, чем у метательных копий. Но по размерам и весу стрела не шла ни в какое сравнение с копьём, и каждый охотник мог нести с собой большой запас стрел. Это позволяло охотничьим отрядам выпускать в животных целые тучи стрел с разных сторон, попадая в уязвимые части тела и в жизненно важные органы и прежде всего в глаза. Лишившись зрения, животные оказывались беспомощными, и их добивали всеми видами оружия.
Вряд ли можно согласиться с доводами учёных, которые считают основой или даже единственной причиной вымирания мамонтов, шерстистых носорогов, мускусных быков, пещерных львов, гиен и медведей их уничтожение человеком. Люди тысячелетиями охотились на этих животных, но их популяции при этом иногда даже возрастами. И лишь необратимые изменения климата в сочетании возрастающей эффективностью загонно-облавной охоты, ростом численности человеческих сообществ и появлением всё более мощного вооружения охотников привели к необратимому нарушению экологического равновесия и тотальной гибели видов, долгое время служивших основными поставщиками самых разнообразных ресурсов для выживания и развития первобытного человечества. О масштабах истребления этих животных красноречиво свидетельствуют археологические исследования.
Так, на стоянке Пршедмостье на территории Чехии были обнаружены остатки около тысячи особей мамонтов, на стоянке Волчья Грива под Новосибирском на территории России – более двух тысяч. В междуречье Прута и Днестра на территориях Молдавии и Украины найдены останки около 6 тыс. особей пещерного медведя. На стоянке Солютре на территории Франции выявлены останки около 10 тысяч особей диких лошадей – тарпанов. На Амвросиевской стоянке на территории Украины остались лежать останки тысяч особей зубров. В этой истребительной войне против животного мира, как и в последующих войнах людей против людей человек победил прежде всего самого себя.
Оскудение животного мира в Европе привело к застою в развитии человеческих сообществ этого континента и их растянувшемуся на тысячи лет отставанию от сообществ Азии. Все эти тысячелетия по утратившему своё первенство в человеческом развитии европейскому континенту продолжали кочевать охотничье-рыболовные племена, хозяйственная деятельность которых ограничивалась присваивающим типом получения продуктов, выращенных в природе без участия человека. Они охотились уже на мелких и средних животных: благо в лесах Европы водилось немало кабанов, оленей, туров, диких овец и коз. Измельчали и орудия охоты, предназначенные на добычу таких животных. На смену мадленскому типу палеоиндустрии приходит эпоха микролитов, представлявших собой небольших размеров лезвия, резцы, наконечники из камня. Прогресс в создании таких орудий выразился в тщательной шлифовке песком, стачивавшей мелкие неровности и придававшей изделиям упорядоченный вид и удобство в пользовании.
А в это время в Азии на территориях Ближнего Востока, Индии и Китая начался постепенный переход к совершенно новым способам производства, названным учёными неолитической революцией. Наиболее передовым в техническом и социальном отношении регионом становится зона так называемого «плодородного полумесяца», включавшего территории нынешних Турции, Израиля, Сирии, Иордании, Ливана, Ирака и Ирана. Именно здесь началось приручение диких животных и культивирование растений, давшее начало животноводству и земледелию. Правда, первым одомашненным животным, по-видимому, была собака, прирученная опять-таки охотничьими сообществами Европы. Но замена охоты на разведение животных началась именно на пространствах «плодородного полумесяца», причём итогами деятельности древнейших селекционеров мы продолжаем пользоваться до сих пор. Здесь же происходило плавное перетекание собирательства в земледелие. Возникло сельское хозяйство, обеспечившее население интенсивно развивающегося региона некоторым количеством прибавочного продукта. Переход от присваивающего к производящему хозяйству, исторически первой формой которого стало сельскохозяйственное производство, дал импульс развитию проторемесленных производств. Шлифовка и сверление камня для производства орудий, изготовление каменных топоров на деревянных ручках, изобретение формовки и отжига глины для создания керамической посуды, строительство комфортных жилищ из дерева и кирпичей коренным образом изменили жизнь людей и сделали человека создателем своего собственного очеловеченного космоса. На этом заканчивается истории природы и начинается история формирования человеческой цивилизации.
Глава 15. Эволютика как наука
15.1. Предмет эволютики
Проследив от самых истоков историю природы вплоть до выделения из неё человека, мы можем теперь перейти к построению основ науки, посвящённой исследованию эволюции и называемой нами эволютикой. Другие авторы, высказывавшие предложения по созданию такой науки, называли её эволюционикой или эволюционистикой. Однако нам представляется целесообразным именно название «эволютика», поскольку оно указывает на преемственную связь со старой философской дисциплиной, диалектикой, которая длительное время претендовала на роль общей теории развития. Переход же «ц» в «т» с использованием суффикса «ик», которого пытаются избежать авторы вышеупомянутых названий, совершенно не является проблемой, поскольку во всех западноевропейских языках слово «эволюция» пишется через «т» (исходное лат. еvolutio, франц. еvolution и т. д.).
Разумеется, слово «эволютика» является неологизмом, и его применение непривычно и может вызвать некоторое сопротивление. Однако все новые, неустоявшиеся понятия выражаются через неологизмы, и их применение вызывает сопротивление. Напомним, что для обозначения мобилизационной сферы мы ранее ввели понятие мобилитики, которое также может быть раскритиковано с лингвистической точки зрения. Однако мы убеждены, что обозначения этих понятий безболезненно войдут в различные языки, поскольку существует настоятельная потребность в употреблении этих понятий.
Потребность в выделении особой науки, которая занималась бы изучением общих закономерностей эволюционных процессов в самых различных отраслях знания и которую мы называем эволютикой, назрела уже в последние десятилетия XX века и становится всё более настоятельной с каждым уходящим годом. Ибо с каждым годом по мере эволюции современного научного познания каждая из сильно обособившихся конкретно-научных дисциплин всё больше наполняется эволюционным содержанием, причём это содержание постепенно охватывает самые основы конкретной науки, становится её мобилизационным ядром, тогда как совсем недавно оно маячило где-то на периферии её структурного многообразия. Вся методология каждой науки всё теснее связывается со стремлением проследить историю объектов её исследования, объяснить происхождение тех или иных процессов, выявить движущие силы их развёртывания в пространстве и времени, становления и изменения присущего им порядка.
Тем не менее настоятельная потребность человеческого познания в целом и каждой конкретной науки в частности в интеграции знаний об эволюции, трансляции достижений эволюционных теорий из одной области знания в другую остаётся неудовлетворённой. Отсутствует единая методологическая база для изучения эволюции, а главное, остаётся несовершенной мировоззренческая основа для исследования эволюции. Такую базу и такую основу может выработать только эволютика как одновременно и общенаучная, и философско-мировоззренческая дисциплина, предметом исследования которой является и эволюция в целом, и разнообразие, различность эволюционных процессов в различных областях бытия. Сейчас уже очевидно, что такую интегративную функцию не могут в полной мере осуществлять ни ранее претендовавшая на это кибернетика, ни ныне продолжающие активно развиваться в междисциплинарных исследованиях синергетика и общая теория систем.
