нового отеля, предлагающего бонусы при раннем бронировании.
Роберт знал о ходящих среди местного населения слухах относительно массовой гибели людей, якобы имевшей место много лет назад. Тайком от Эрики он расспросил нескольких знающих людей, в том числе специалистов по прокладке водопроводных труб, поговорил с кирие Заробалосом и начальником местной полиции, попытался отыскать информацию в Интернете (поиски не увенчались успехом), и в конце концов пришел к выводу, что все это – полная чушь. Вначале он еще пытался образумить Эрику, но, видя ее упорное сопротивление, махнул рукой, рассудив, что она излечится от своего временного помешательства, когда убедится, что людям ничего не угрожает.
День открытия стремительно приближался, и чем дальше, тем меньше думал Роберт о второстепенных вещах, то есть обо всем, что не имело прямого отношения к отелю. Он и Эрика, находясь под одной крышей, обитали как бы в параллельных мирах: спали, ели, отдыхали и предавались раздумьям независимо друг от друга – настолько, насколько это было возможно. Ежедневно в определенный час Эрика являлась в кабинет Роберта с докладом о проделанной работе. Она приносила на подпись счета, касающиеся ее компетенции, рассказывала о проблемах, если таковые возникали, и о том, что было сделано для их устранения. Они обсуждали планы на завтра, после чего Роберт благодарил и Эрика уходила, расправив плечи и вскинув подбородок в присущей ей манере, которая раньше так ему нравилась, а теперь неизменно раздражала.
Всякий раз, поднимая взгляд от стола, на котором были разложены принесенные Эрикой бумаги, Роберт видел в глазах жены ожидание… невысказанный вопрос… а иногда – неприкрытое отчаяние. Тогда он поспешно отводил взгляд и говорил еще более отстраненным тоном, чем прежде. Временами ему страстно хотелось обнять Эрику, осыпать поцелуями ее лицо, но всякий раз он мысленно себя одергивал. Они все наверстают после открытия. Эрика не разлюбит его только потому, что последние дни они спят в разных комнатах и завтракают на разных этажах.
Их слишком многое связывало, чтобы можно было вот так просто взять и всё разрушить.
– Кирия Трейси, автобусы подъехали! – взволнованно воскликнула администратор, которая несла добровольную вахту возле центрального входа.
Через стеклянные двери Эрика наблюдала за двумя автобусами с яркими логотипами туристических агентств на белых глянцевых боках. Автобусы, описав плавный полукруг по подъездной аллее, остановились, и их них, как из рога изобилия, посыпались люди.
«Начинается», – безучастно подумала Эрика. Накануне ей удалось заснуть лишь с помощью двух таблеток снотворного, и их действие еще не до конца закончилось.
Туристы хлынули в вестибюль, тотчас создав ощущение хаоса, как всегда бывает, когда люди слишком долго находятся в дороге, и вот, наконец, их выпускают на волю – сначала из салона самолета, а затем и из автобуса.
Отовсюду слышалась возбужденная английская речь, перемежаемая плачем младенцев и гомоном детей постарше. Вдоль стойки выстроилась очередь из желающих немедленно попасть в свой номер. Коридорные заносили в вестибюль чемоданы под аккомпанемент указаний их владельцев. И над всем этим многоголосьем слышались спокойные, хорошо поставленные голоса менеджеров турагентств, которые направляли и успокаивали своих временных подопечных.
Отступив вглубь вестибюля, Эрика отрешенно наблюдала за этой суетой. Хотя туристов было всего три десятка, казалось, что их не меньше сотни. Едва первые гости получили вожделенные ключи от номеров, они ринулись к лифтам, и Эрика сочла разумным убраться с их пути. Если бы ее реакции не были заторможены снотворным, она бы посмеялась над пресловутой «сдержанностью» англичан, от которой не оставалось и следа, стоило им покинуть свой остров.
Эрика поискала глазами Роберта. Сегодня они еще не успели увидеться, но он наверняка находился где-то поблизости – следил за тем, чтобы все прошло гладко, хотя это утро сотрудники отеля репетировали не единожды, отрабатывая свои действия до автоматизма. Она подумала о том, что таких суматошных заездов будет еще как минимум пять в ближайшие дни, пока отель не укомплектуется полностью, а потом начнется бег по кругу: одни выезжают, другие въезжают, и так до конца сезона, пока один за другим не освободятся все номера и отель не опустеет до следующей весны.
Если, конечно, он не опустеет гораздо раньше.
Эрика испугалась этой мысли, попыталась думать о чем-то другом, но мысль упорно возвращалась, взращённая недавними кошмарами. С той памятной ночи, когда Эрика преследовала по коридорам незнакомку, та больше не появлялась, и несколько последних ночей выдались спокойными, но Эрика подозревала, что это лишь затишье перед бурей, которая рано или поздно разразится.
Следующий час она посвятила решению проблем, неизбежно возникающих при массовом заселении, особенно когда отель только начинает работу. Всегда найдутся туристы, недовольные своим размещением или пренебрежительным, как им кажется, отношением персонала. Одним не нравится, куда выходят окна их номера (все хотят только вид на море), другие возмущены размерами комнаты или скудным ассортиментом мини-бара – причины для недовольства могут быть любыми.
Вскоре после того, как вестибюль опустел, к центральному входу подъехал новый автобус, с немецкими туристами. На сей раз, к счастью, обошлось без эксцессов. Когда за последним гостем, закрылись двери лифта, Эрика облегченно вздохнула и, поблагодарив дежурного администратора, вышла наружу, чтобы погреться на солнышке. Кондиционеры в вестибюле работали на полную мощность, нагоняя холодный воздух, и, хотя на Эрике был костюм из плотного материала, чулки и закрытые туфли, ее конечности буквально заледенели.
Эрика замерла, едва раздвижные двери бесшумно сомкнулись за ее спиной. Устремив взгляд на центральный бассейн, она почувствовала, что холодеет теперь уже от ужаса. В воде плескались женщина и ребенок.
Не раздумывая, Эрика устремилась туда, пытаясь сохранить видимость спокойствия.
Купальщицы, молодая женщина и девочка лет пяти, обе с белокурыми волосами и голубыми глазами, получали от процесса явное удовольствие. Они барахтались, брызгались и заразительно смеялись. На девочке был розовый купальник, на ее маме – сиреневое бикини. Молочно-белая кожа выдавала людей, долго обходившихся без солнца и успевших по нему соскучиться.
– Что вы делаете? – резко спросила Эрика, остановившись у кромки бассейна.
Ей пришлось повторить свой вопрос, поскольку в этот момент девочка завизжала особенно громко, подброшенная в воздух руками матери и с шумным плеском приземлившаяся обратно в воду.
– Простите? – вежливо переспросила женщина, поворачиваясь к Эрике.
Выговор выдавал в ней жительницу одного из северных графств Англии.
– Я спросила…
– Да, вы спросили, что мы делаем. – На лице женщины, облепленном мокрыми волосами, мелькнуло удивление, потом она улыбнулась. – Разве не очевидно? Мы купаемся.
– Немедленно выходите из воды.
– Мама, смотри, как я умею нырять! – закричала девочка и скрылась под водой.
– Я не понимаю. – англичанка нахмурилась.
– Мама, ты
