А вся пища, растворяясь, дарила энергию, что тут же исчезала в нём же. Юноша спал, как убитый, и не слышал, когда на чердак поднялась сначала старая ведьма, а потом и девушка.
Старуха, наклонившись к Вадиму, внимательно всмотрелась в его лицо. Одобрительно крякнув, отстранилась, поймала летучую мышь, сорвала пучок тысячелистника и ушла восвояси. Уже после её ухода дверца, ведущая на чердак, осторожно приподнялась и оттуда выглянула Роксолана. Удовлетворившись темнотой и тишиной, он вся воровато «втекла» на чердак и осмотрелась.
Всё здесь ей было знакомо и привычно, без труда определив по дыханию, где спал юноша, Роса подошла к нему. Вадим крепко спал и ничего не слышал. Девушка хотела разбудить его, но так и не решилась. Наклонившись вплотную к его лицу, она тщательно обнюхала его и даже лизнула в губы, ну чисто из озорства уже.
Слыхала она как-то от бабки, что люди, когда любовью занимаются губами друг к другу присасываются. Глупо, конечно, слюною перемешиваться, но люди все странные. Гораздо лучше нежно обнюхиваться и лизаться, так ты больше узнаёшь о своём партнёре. Мррр. А Вадим спал, ни о чём не подозревая. Роса ещё покрутилась возле него, но ни на что так и не решилась и в конце концов, свернувшись калачиком, заснула. Проснувшись, Вадим уже не застал её, да он и не подозревал о таком соседстве.
Утро началось так же, как и вчера. Он поел, выпил подсунутое ведьмой зелье и спустился вниз вслед за Росой. Всё утро они бегали, но далеко от избушки не отходили. Между собой почти не разговаривали, потому как девушка была постоянно в образе рыси, а с рысью особо не поговоришь. В избушку они вернулись, когда солнце перевалило далеко за полдень. Ведьма их уже откровенно заждалась.
— Вот твой меч и ножны к нему, всё готово, — и ведьма протянула Вадиму клинок с чёрным лезвием, но теперь он был словно отлакирован, а по всему клинку проходила витиеватая вязь затейливого орнамента. Ножны оказались тоже чёрного цвета. Сделанные из дерева, они сверху были покрыты кожей чёрной гадюки, слегка отблёскивающей в лучах света своими чешуйками. Больше никаких внешних изменений на клинке не оказалось. Вложив в ножны, Вадим сразу же повесил его на пояс. Юноша уже существенно преобразился внешне, а с мечом это стало ещё заметнее.
— Спасибо! Я прямо чувствую себя сильнее и веселее.
— Ну-ну, ну-ну, — протянула ведьма, искоса взглянув на девушку. Роса только пожала плечами, научившись этому жесту у парня. Да, Вадим ей откровенно нравился, особенно теперь, когда он стал мужественнее, что не укрылось от её взгляда.
— Ну, до былинного героя тебе ещё далеко, зато мечом теперича смогёшь долго биться. Занимайся с ним каждый день, глядишь, и выйдет из тебя витязь. Бороду отрастишь, усы, жёнку себе найдёшь, да деток родишь, если не умрёшь раньше.
Вадим хмыкнул.
— Мне бы выйти из вашего леса для начала. А чтобы не умереть раньше времени, доспехи нужны. Лучше металлические, но сойдут и кожаные.
— Это не к нам, мы доспехи не делаем. Подсказать можем, где, но лучше иметь ваши, человеческие. Сегодня ночью ложись отдыхать пораньше, завтра поутру, пока ещё темно будет, пойдёте к границе. Пора тебе уже уходить.
Вадим лишь пожал плечами. Что поделать, он почти привык за два дня и к Росе, и к ведьме, но обольщаться не стоило. Им нужно золото, а золота у него уже почти не осталось, так монетка мелкая да колечко.
— Из избы больше не выходи, чтобы дух твой человеческий тут не привлекал никого. Ищейки чужих вокруг рыскают, унюхать могут. Лезь на чердак, уже вечереет, заодно и зрение своё ночное проверишь. Сам-то днём лучше ли видеть стал?
— Лучше, — признал Вадим. — Ещё как лучше. Я и не знал, что можно так хорошо видеть.
— Ночное будет хуже, чем у Росы, и со временем станет ухудшаться, если не примешь повторного зелья. А если три раза выпьешь, то оно навсегда останется с тобою, но зелье нужно пить не раньше, чем через год. Всё, я с тобой расплатилась полностью, а вот и сапоги тебе, как ты просил.
Ведьма развернулась и ушла в дальнюю комнату, вернувшись с неказистой на вид обувью.
— На-ко, примерь!
Одев сапоги, Вадим почувствовал, что они сели на ногу, как влитые, но вид у них оказался очень убогим. Какие-то ошмётки кожи свисали, как будто бы он ходил в этих сапогах сто лет и не берёг ни разу. И достались они ему в наследство от прапрадеда. Но внутри всё было прекрасно: нигде не тёрло, не давило, кожа голенища толстая, но мягкая. Подошва на сапогах тоже кожаная, но твёрдая, как дерево.
— А почему они кажутся потасканными и древними? Это что, артефакт минувших эпох?
— Как ты сказал? — заинтересовалась ведьма. — Нет, если бы это был божественный артефакт, то на твои гроши никто бы и не посмотрел. И твой жалкий золотой не оплатил бы и стежка на их голенище. Они выглядят нарочито старыми, чтоб лихой народец не обращал внимания, и не сняли их с тебя при первом удобном случае. А так, смотришь, что разваливаются, так зачем брать? Не волнуйся, они долго тебе прослужат. Клялись и божились лесовики, что честь по чести их ваяли. Доверия они заслуживают. Ладно, теперь точно всё. Иди наверх, проверь своё ночное зрение и ложись спать.
Вадим кивнул и полез наверх. Вслед за ним неожиданно для обоих рванула и Роса.
— А ты куда? — очутившись на чердаке, спросил у девушки Вадим.
— С тобой! Ты ведь ещё не ложишься? А мне скучно.
Вадим прислушался. Внизу всё тихо, ведьма никак не отреагировала на этот поступок внучки, занявшись своими делами.
— Ну, хорошо… Ты же побудешь и уйдёшь?
— Конечно, утром, вместе с тобой.
— Гм.
— Без всяких «гм»! Я лягу рядом, чтобы не проспать, и чтобы ты успел собраться.
— Рядом⁈
— Да. А ты что, против?
— Как бы нет… но как бы парень с девушкой не спят вместе, пока они, ну это… — Вадим стушевался, не решаясь произнести вслух то, о чём думал.
— Я просто рядом лягу или недалеко, здесь сено лишь на твоей постели, так что тебе придётся подвинуться.
— Я, наверное, спать буду в другом месте, — с опаской сказал Вадим.
— Зачем? Ты меня боишься? Не бойся, я
