за его спиной распахнулся овальный чёрный портал и затянул внутрь. Раздался хлопок, и директор исчез. Воцарилась тишина. Арсений попятился к двери, готовый заорать во всё горло и позвать на помощь.
Внезапно на каменной стене проступили очертания искажённого в оскале лица. Глаза завертелись и остановились на Арсении, и жуткий голос проскрежетал:
— Дух Колледж наказывать плохие директор! Ты! Ты тоже быть плохая директор⁈
— Нет, — пролепетал Арсений и попятился. — Я обычный студент, я ничего никому не…
— Если ты открыть рот, я сожрать тебя! Как плохой директор! — пригрозила страшная рожа. — Дух Колледж жить в каждой стенка! В каждой камень! Он найти тебя где угодно! Молчать! Понять?
— Понять, понять, — закивал Арсений, продолжая отступить. Он упёрся спиной в стену, вздрогнул, заорал и подскочил чуть ли не до потолка. — Я всё понял! Я буду молчать! Я ничего не видел!
— Идти отсюда, — разрешила чёрная физиономия, и он пулей вылетел из кабинета.
Скрипнула, закрывшись, дверь, и страшная рожа расплылась по рельефному камню, скукожилась и превратилась в… Крабогнома. Он спрыгнул на пол, прибрал небольшой беспорядок, который натворил сопротивлявшийся директор, и починил замок — при взломе Арсений его случайно повредил. Довольно оглянувшись, Крабогном взмахнул клешнями и исчез.
* * *
Такси «Крабогном» сработало на отлично — зловредный дух доставил директора Колледжа магических искусств вовремя. Увидев меня, директор сперва даже обрадовался — видимо, подумал, что это такая многоходовочка и я сейчас его отпущу и вручу ему Чернокнижника, повязанного красным бантом. Он быстро осознал, что я не собираюсь его освобождать. Анна Викторовна позвала докторов, и те уложили директора на кровать, привязали его кожаными ремнями и начали готовить препараты и артефакты для изменения воспоминаний. Анестезиолог погрузил директора в магический сон. Вообще доктора хотели провести ментальную операцию наживую — как привыкли делать с оракулами. Пришлось даже с ними поругаться. Да уж, чует моё сердце, что реформы Анны Викторовны здесь встретят без восторга. Операция заняла не больше двух часов — у директора вырезали все воспоминания об Алисе. С желанием прославиться, правда, возникли небольшие проблемки.
— Что вставим вместо полётов?
— Что? — я уставился на доктора, не понимая сути вопроса.
— Ну, вместо одного желания нужно другое. Он же на полётах зациклился, и это тесно связано с девчонкой. Девчонку удалили, теперь нужно что-то делать с мечтой, — деловито пояснил доктор.
— А просто поменять на любовь к… например, шоколаду нельзя?
— Можно, — пожал плечами доктор и покосился на директора. — Но с его рвением он будет скупать шоколад тоннами, покупать шоколадную одежду, заставит своих студентов питаться только шоколадом, а потом, может быть, попытается основать Шоколадную Империю и объявит войну Российской…
— Интересная теория, — хмыкнул я. — Но я вас понял. С этой заменой нужно быть осторожнее, — я посмотрел на Анну Викторовну. — У вас есть идеи?
— Колледж, — улыбнулась она, словно это было очевидным. — Пусть его энтузиазм будет направлен на полезное дело.
— Логично, — согласился я и велел доктору: — Приступайте.
* * *
Колледж магических искусств, три часа спустя.
Директор медленно-медленно моргнул и понял, что бессмысленно пялится на кружку с горячим чаем и совершенно не слушает своего собеседника. Тот что-то втолковывал ему спокойным голосом и перекладывал документы, иногда указывая на некоторые строчки пальцем. Директор попытался вспомнить, кто сидит перед ним. Ух, надо же было так глубоко погрузиться в мысли, чтобы потеряться в реальности. Он заглянул в бумаги и понял, что это стандартный договор о найме жреца. Его собеседник — молодой человек лет двадцати — спокойно разъяснял все условия. Да-да, точно, его зовут Марк Ломоносов — небогатый аристократ, которому вздумалась основать в своей деревне Храм. Мда, чем бы дитя не тешилось… Род разваливается, почти разорился, вокруг него ходит столько дурных слухов, а у этого мальчишки мысли только о собственном Храме. Престиж, чтоб его!
— Вы уверены в своём выборе? Может, желаете изучить резюме других жрецов? — протянул директор. Рейтинг Колледжа зависел в том числе и от трудоустроенности выпускников. Такому клиенту можно постараться всучить какую-нибудь бездарность. Всё равно мальчишке не хватит власти и авторитета, чтобы наказать Колледж за неликвид. А в случае чего его всегда можно выставить неадекватом — директор уже несколько раз проворачивал подобный фокус.
— Уверен, — раздражённо цокнул языком Ломоносов. — Вы уже в шестой раз спрашиваете. С вами всё хорошо? Не приболели?
— Я обязан убедиться, — расплылся в угодливой улыбочке директор. — Во избежание претензий.
В голове всё ещё стояла муть, мысли разбегались в разные стороны, словно озорные мыши, из-за чего директор забыл перечитать договор — подписал, и лишь спустя пару секунд до него дошло, что он не может назвать ни одного условия. Ни своих обязанностей, ни своих прав. Невзначай он потянулся за документами и пробежался по тексту глазами — вроде бы ничего особенного, заурядный типовой договор. Хотя… Что это за строчки в самом конце, напечатанные мелким-мелким шрифтом? Брови директора поползли вверх. Ломоносов нанял в качестве жрицы несовершеннолетнюю девчонку и с момента подписания стал её официальным опекуном. Алиса… Странно, директор не помнил никого с таким именем, тем более — подростка. Ну, значит, невеликого полёта птица — хорошо, что избавился от обузы, облегчил себе жизнь. Продолжая слащаво улыбаться, директор вызвал эту Алису — протокол обязывал его удостовериться, что девочка согласна работать на Ломоносова. По правилам, это — её последняя возможность расторгнуть почти заключённый договор.
Пока ждали девчонку, директор предложил Ломоносову коньяка, но тот отказался. Ну и ладно, ему же больше достанется… Директор щедро плеснул себе в стакан две порции и устроился в кресле. Раздался робкий стук в дверь.
— Можно? — в кабинет несмело заглянула смущённая девочка. Она как-то странно смотрела на директора — словно ждала, что он вот-вот вскочит и станцует цыганочку с выходом.
— Прочитай, — директор всучил ей договор. — Со всем согласна?
Девочка послушалась и, перевернув последнюю страницу, уверенно кивнула:
— Да.
— Отлично, — хлопнул в ладоши директор, заглянул в документы, подсматривая свои обязательства, и с трудом сдержался, чтобы не нахмуриться. — Та-а-а-а-ак, ну, духовочную связь мы наладим завтра-послезавтра, так что Алиса может спокойно переезжать в Северные Гребешки… С травлей от других студентов разберёмся, да и думаю, с аристократией мало кто пожелает тягаться, — он подмигнул Ломоносову, мысленно костеря его
