Довольный он, вернулся в столовую, где сервировка стола была в полном разгаре.
— Ты что такой возбуждённый? — спросила Мэри, сразу заметив перемены в настроении Олега.
— Очень есть хочется.
— Придется потерпеть. Я уже подготовила все для жарки рыбы. Сейчас стол закончу сервировать и отправлю её в духовку.
— Ладно, потерпим.
Щелкнувший замок входной двери возвестил их о том, что домой вернулся Иван Андреевич Корн.
Глава 10
* * *
Красочно оформленный рождественский стол манил вкусными ароматами жареной рыбы в ямайском соусе и яркими пятнами разнообразных салатов, разложенных в неглубокие салатники.
Мэри еще раз критически осмотрела убранство стола. Удовлетворившись проделанной работой, она пошла переодеваться в вечернее платье.
Умелов тоже решил сменить свитер на белую рубашку.
Оставшись в одиночестве, Иван Андреевич обошел стол и по очереди зажег рождественские свечи. Приглушив свет в холле и на кухне, он оставил только несколько спотов, освещавших сам стол. Теперь сервированный стол с горящими свечами смотрелся в ярком потоке направленного света еще красивее.
Достав из шкафа компактную видеокамеру, он присоединил её к треноге и установил на журнальном столике. После этого Иван Андреевич сел во главу стола, как и подобало хозяину дома.
Первым вернулся Умелов.
— Ого! — не смог он сдержать своего восхищения от увиденного.
Было удивительно, как Иван Андреевич такими простыми манипуляциями за несколько минут сумел создать столь уютную обстановку.
— Присаживайтесь, Олег.
— Спасибо.
— Вы уже решили, куда отправитесь в свадебное путешествие?
— На Филиппины.
— Там сейчас, наверное, дождливо и холодно?
— Нет. Там как раз сейчас наступил сухой сезон, и не так жарко, как в марте или апреле.
— Вы там бывали?
— Нет.
— А откуда вы знаете о погоде?
— Я ведь журналист.
Иван Андреевич потёр переносицу и, как показалось Умелову, специально перевел разговор на другую тему.
— Послушайте, Олег, вы хороший человек и любите мою дочь. Я буду счастлив, иметь такого зятя, как вы. Но ваша профессия…
— Что — моя профессия? — не очень вежливо перебил будущего тестя Умелов.
— Она опасная. Я это понял, когда мы летали с вами в Нью-Йорк.
Умелов не стал возражать.
— Олег, пожалуйста, берегите мою дочь. Она всё, что у меня есть в этой жизни.
— Иван Андреевич. Я обещаю вам, что буду беречь её и сделаю всё, чтобы она была счастлива.
Олег говорил абсолютно искренне. Но в душе он понимал, что сдержать своё обещание ему будет непросто. Если бы Иван Андреевич знал, что две недели назад в Москве его дочь была похищена криминальной группировкой именно из-за компромата, который хранился у Олега, он никогда бы не дал своего согласия на свадьбу Умелова и Марии.
— А вот и я!
В освещенном пространстве столовой показалась Мэри.
Увидев любимую в вечернем платье, Олег даже открыл рот. Он никогда не видел её такой.
— Я люблю тебя! — сумел он выдохнуть в ответ, любуясь обворожительными формами своей невесты.
* * *
— С Рождеством! — обратилась к мужчинам Мэри.
— С Рождеством! — подхватил её отец.
Олег поднял фужер, предлагая всем чокнуться. Мэри и Иван Андреевич с улыбками переглянулись. Догадавшись, что в американском обществе этот ритуал не является обязательным, Олег перестал тянуться фужером к присутствующим. Выпив маленькими глотками игристое белое вино, он поставил пустой фужер на стол, при этом накрыв своей ладонью красивые пальцы невесты.
— Предлагаю включить видеокамеру, — предложил Иван Андреевич.
— А я думала, она уже работает.
— Сейчас все поправим.
Включив видеозапись, Иван Андреевич вернулся на свое место и сразу же поднял свой фужер.
— Дорогая Машенька! Сегодня последнее Рождество, которое мы встречаем вместе. Через несколько дней вы с Олегом создадите новую семью. И ваша жизнь будет проходить, как я полагаю, вдали от этого дома. Конечно, это грустно осознавать, но таков удел всех отцов. Рано или поздно ребенок вырастает и покидает родительское гнездо. Я хочу, чтобы ты помнила, что ты — самое дорогое, что у меня есть в этой жизни. А вы, Олег, берегите её.
В глазах Мэри блеснули слезы.
— Ты у меня самый лучший отец в мире! Я очень тебя люблю! — произнесла она сквозь комок в горле.
— Спасибо, Машенька!
Чтобы хоть как-то увести разговор от столь сентиментального настроя, Олег вдруг тихо запел:
Я куплю тебе домУ пруда в Подмосковье.И тебя приведуВ этот собственный дом.Заведем голубей,И с тобой, и с любовьюМы посадим сирень под окном…
Мэри удивленно посмотрела на Олега. Заметив её взгляд, он замолчал.
— Чьи это слова? — спросила Мэри.
— Михаила Танича.
— Красивые. А, дальше как?
— Дальше припев. Только его надо громко петь.
— Пожалуйста, спой ещё, — просяще посмотрела на Олега Мэри.
Олег запел красивым шансонным голосом:
А, белый лебедь на прудуКачает павшую звезду.На том пруду,Куда тебя я приведу…
— Вы очень хорошо поёте! У вас есть музыкальное образование?
— Нет. Это от природы.
— Спойте еще что-нибудь, — попросил Иван Андреевич. — Может, вы старые русские романсы знаете?
— Это папина слабость, — прокомментировала просьбу отца Мэри, чуть склонившись к Олегу.
Олег отрицательно покачал головой.
— К сожалению, русских романсов я не знаю. Но есть один, очень красивый романс Владимира Высоцкого: «Здесь лапы у елей дрожат на весу».
— Пожалуйста, спойте.
И Олег запел…
* * *
Микроавтобус плавно двигался по вечерней Филадельфии.
— Мистер Торнер, вы всё запомнили, что нужно сделать?
— Да, сэр.
Пол Смит пристально посмотрел на молодого человека.
— Тогда повторите, пожалуйста.
Тэд, кашлянув, начал излагать то, что ему предстояло сделать. Закончив, он выжидающе посмотрел на Смита.
— Отлично, мистер Торнер. И, пожалуйста, постарайтесь отбросить все эмоции. Помните, что вы это делаете для своей страны.
Тэд кивнул в знак согласия.
— Агент Джонсон! Вы проверили специзделия?
— Да, сэр.
— Тогда покажите мистеру Торнеру, как нужно крепить их.
— Да, сэр.
Смит пересел на другое сидение, освободив место для агента Джонсона, который должен был показать Торнеру все нюансы обращения с «жучками».
