Никогда не сомневайся в этом. Что бы я ни делала, какие бы решения ни принимала, я делаю их из любви к тебе.
Я отстраняюсь.
— Скажи, что ты мне веришь.
— Да.
Он по-прежнему не смотрит на меня. Он совсем поник духом. Я испытываю искушение попробовать еще раз с терапией на дому, но знаю, что завтра все может измениться. Темный монстр в его глазах может вернуться в любой момент и отомстить. Я должна действовать, пока не передумала.
— Тогда позволь мне сделать несколько звонков. Мы можем сделать это вместе, мы можем выбрать для тебя хорошее место. Помни, это только на время.
Он кивает.
У него так много проблем, что я даже не знаю, какое учреждение ему подойдет.
Пока он сидит у окна, я звоню в несколько реабилитационных центров, которые нашла в интернете, не только в Корлейке, но и в соседних городах. Третье место дешевле остальных, и когда я рассказываю женщине о Райане, она уверяет меня, что они могут ему помочь. Они предлагают ему побыть у них месяц, а потом он сможет вернуться домой, надеюсь, лучшим человеком. Я рассказываю об этом Райану, и он снова кивает. Единственная его просьба: чтобы я отправила его туда через два дня. Он хочет провести немного времени дома. Я нерешительно соглашаюсь.
Я готовлю ему ужин, но он отказывается есть, поэтому желаю ему спокойной ночи и ложусь спать с чувством упадка сил и пустоты.
Дилан звонит дважды, но я не беру трубку. Понятия не имею, что сказать ему, что сказать кому-либо. То, что я чувствую, трудно выразить словами.
Поскольку я так же сломлена, как и Райан, уже даже не уверена, сможет ли Дилан исцелить меня.
Глава 18
Я чувствую душевный подъем, когда выезжаю на машине с закрепленного за мной парковочного места на школьной стоянке.
Сегодня я отправлю Райана на реабилитацию. Мне все еще больно его отпускать. Как бы мне ни было неприятно это признавать, я привязалась к нему так же, как и он ко мне. Но в глубине души я чувствую облегчение за нас обоих. Нам нужно время, чтобы поработать над собой, прежде чем мы сможем начать жить заново как семья.
Последние два дня я провела как на иголках, ожидая, что Райан передумает ехать на реабилитацию. Я затаила дыхание, когда мы просматривали материалы, которые мне прислали из центра. Но ничего не произошло.
Не могу сказать, что он полностью изменился. Он по-прежнему пьет, ест нездоровую пищу и проводит весь день перед телевизором. Но он больше не жесток по отношению ко мне. Ни угроз, ни грубых слов, ни злобных взглядов.
Сегодня утром, перед уходом на работу, я заглянула в его комнату и обнаружила его, свернувшегося калачиком под черными простынями. Рядом с кроватью стояло его инвалидное кресло и собранная сумка, готовая к дороге.
На мгновение я замерла у двери, наблюдая, как поднимается и опускается его грудь, пока он спит. Он взрослый мужчина, но каждый раз, когда я смотрю на него, я вижу маленького мальчика, застрявшего в теле мужчины.
Прежде, чем я успеваю уйти, он открывает глаза и улыбается впервые за два года.
— Пора?
— Еще нет. Я отвезу тебя вечером.
Я впитываю его улыбку и улыбаюсь в ответ.
— Сначала мы могли бы пообедать вместе. Сегодня я уйду с работы пораньше. Буду дома еще до обеда.
— Я за, — говорит он и натягивает простыню до шеи.
Сейчас, когда я подхожу к нашей квартире, я одновременно волнуюсь и нервничаю из-за того, что увижу его. Сегодня утром он был готов идти, но что, если он играет со мной? Что, если теперь, когда я верю в него, он вдруг выбьет почву у меня из-под ног?
Как обычно, прежде чем войти в квартиру, делаю несколько вдохов. Я никогда не знаю, что ждет меня по ту сторону двери.
Наконец, я набираюсь смелости посмотреть.
В квартире пахнет по-другому, воздух свеж, как будто все отмыли дочиста.
Я резко останавливаюсь в дверях гостиной. Я почти не узнаю ее. Жалюзи задернуты, окна широко распахнуты, чтобы впустить свежий воздух. Но больше всего меня шокирует то, что в комнате чисто. Ни коробок из-под еды, ни брошенных носков, ни пылинки. Пол пропылесосили, а на диване нет ни бумажек, ни фантиков от конфет, ни обложек от видеоигр.
Все опрятно и на своих местах. Такое ощущение, что я вижу гостиную впервые.
Слезы наворачиваются на глаза, когда я смотрю на пустой, но сверкающий экран телевизора. Мой телефон звонит, когда я выхожу из гостиной. Это Дилан.
— Добрый день, прекрасная леди. Ты на работе?
— Привет, малыш. Нет, сегодня я ушла пораньше.
— Как дела с твоим братом? Когда ты его повезешь?
— Вечером.
Я захожу в свою спальню и бросаю сумку на кровать.
— Позвони мне, когда вернешься домой. Весь день у меня будут встречи, но мы могли бы поужинать вечером.
— Звучит отлично. Увидимся позже.
Я все еще улыбаюсь, когда выхожу из своей спальни и иду к Райану.
Как и гостиная, спальня безупречна. Постель застелена впервые за бог знает сколько времени. Одежда, которую он не берет с собой на реабилитацию, убрана, а не валяется на полу. Его сумка стоит у изножья кровати. Похоже, он готов к отъезду, но где он?
Я ищу его повсюду в доме, но не нахожу. В саду его тоже нет, а его фургон по-прежнему припаркован на улице. Я звоню по его номеру, но звонок попадает прямо на голосовую почту.
Будучи растерянной, захожу в свою комнату и опускаюсь на кровать, уставившись в пространство. Когда я собираюсь встать, моя рука нащупывает лист бумаги, который торчит из-под одной из подушек. Я вытаскиваю его, гадая, не одно ли это из домашних заданий моих учеников, о котором я как-то забыла. Разворачиваю лист бумаги и начинаю читать.
Холодный пот струится по моей спине, когда я позволяю каждому слову проникнуть в мое сознание.
Похоже, ты получила то, что хотела. Меня больше нет. Надеюсь, теперь ты счастлива. Веселой тебе жизни с чувством вины.
Райан
Пальцы непроизвольно разжимаются. Записка падает на колени, как в замедленной съемке. Я смотрю на нее, но больше не вижу. Слова расплываются перед глазами.
Это должно быть шутка. А как иначе.
Я даже не знаю, как реагировать на этот новый поворот.
Знаю, что должна что-то сделать, встать и пойти искать его, но я застыла на месте, прикована к полу.
