жду продолжения. В груди давление до разрыва сердечной мышцы.
— Мне понравилось с тобой целоваться, если ты об этом. Но это ничего не меняет. Не строй воздушных замков. Я их разрушу. Предупреждаю в последний раз.
Не комментирую.
Открываю дверь в туалет, захлопываю громко, из последних сил. Надеюсь, ничего не сломала.
Разворачиваю зеркало и с жадностью впиваюсь в свое отражение. Оно больное. Я больная! Еще вчера радовалась, летала, мечтала.
Да-да! Я наврала Эдеру. Мне хочется видеть его рядом с собой. Пусть таким холодным, безэмоциональным и расчетливым.
И за несколько часов я подхватила что-то странное, выкручивающее наружу костями, жилами и венами. Как холера, но не такое смертельное на первый взгляд.
Под глазами тени, губы бледные, щеки впали. При этом блеск в глазах как тысячи рассыпанных бриллиантов. Романтично? Как бы не так!
— Влюбилась в этого мудака, Марта? — спрашиваю саму себя и с хлопком закрываю зеркало.
Спас, обогрел, приодел, в свет вывел, работу мечты дал… Дуры в таких влюбляются без памяти. И я одна из них.
Глава 24
Марта
«Это не Алекс заходит в ресторан с какой-то блондинкой?» — читаю сообщение от моей близкой подруги.
Следом нечеткая фотография.
Мне не хочется отвечать, так же, как и увеличивать и разглядывать фотку. Уверена, все паблики пестрят полученной картинкой и выдвигается куча версий: кто это, зачем и почему. Всего лишь Алекс с кем-то в ресторане, а я — водородная бомба. Взрываюсь!
Слухи в этом мире разлетаются быстрее, чем взмах крыла бабочки.
«Алекс дома», — пишу быстро.
С такой же скоростью нажимаю кнопку «отправить».
Моего парня дома нет. Фиктивного парня. И дома у нас с ним разные. Но это не мешает мне с замиранием сердца решиться увеличить фотографию и думать, что я нарушила один из пунктов нашего договора — не влюбляйся!
На фотографии Серена.
И ревность рушит меня по кирпичикам изнутри. Сжираю себя мыслями, на которые не имею права. Даже заикнуться опасно. Эдер не шутил по поводу разрыва контракта, суда, штрафа и прочего.
Но в первую очередь волнует и убивает вопрос, что мой «парень» делал в том месте с женой брата?
Алекс заходит за мной вечером, чтобы мы смогли вместе пойти на ужин. Пункт триста четыре, подпункт «в». Там даже указано, в каком я должна быть платье и что написать в своем профиле.
Ничего нового. Сегодня подчиняюсь «от» и «до».
Уже все, кому не лень, развели нас, осудили Эдера и пожалели меня. Чтобы не вызвать подозрений, пришлось выставить фотку, где мы с Алексом вдвоем. Рисуя «красное сердечко», дрожали пальцы.
— Могу кое-что спросить? — стараюсь говорить ровно. Дыхание замирает, — сегодня ты был с другой?
Алекс посмеивается и не сразу отвечает. Изводит своим молчанием. Ведь он в курсе всего, но не спешит как-то успокоить.
Потупив взгляд, я, как дура, жду.
— Моя личная жизнь, Марта, тебя не должна касаться.
— Ты подставляешь себя. И меня.
И делаешь мне очень больно!
Смотрю на Алекса, сдерживая слезы, и хочу услышать, что все это проделки завистников. У него никого нет, как он и говорил. Клялся!
— Серена для меня больше, чем просто женщина или друг, — звучит совсем не как оправдание. Слова-пули, направленные прямиком в сердце, застревают там.
Я понимаю это, как «она для меня все, а ты…»
— А ты все лишь строка в договоре, который имеет ограниченный срок действия, — будто прочитав мои мысли, говорит.
Значит, без шансов, что Алекс хоть как-то изменит ко мне свое отношение?
Эдер, не моргая, останавливает на мне режущий взгляд. Я же показываю, как ненавижу его в этот момент. Между нами воздух застревает, дышать становится невыносимо трудно. Тошно. Жгуче обидно.
«Строчка… Строчка… Строчка… Механические движения пальцев над клавиатурой…».
Не выдержав давления в груди, встаю с места и беру в руки заказанный суп. Останавливаюсь на долю секунды и выливаю содержимое прямо на Алекса.
Застываю. Не дышу. Губу нижнюю закусываю.
А если я перестаралась?
Все выглядит совсем несмешным. В фильмах иначе.
— Прости. Меня задели твои слова.
— И ты прости. Но, несмотря на грубость, это так, Марта.
Сажусь на место и прошу официанта принести полотенце, салфетки. Что угодно. Нас, конечно же, снимают. Телефон пиликает адовое количество раз. Сижу вся красная от стыда и ярости. Сердце по-прежнему полыхает в агонии.
Алекс уходит привести себя в порядок, давая мне передышку.
Ей-богу, это не фиктивные отношения, а американские горки. Качели и карусели в одном аттракционе.
— Ты любишь жену своего брата? — спрашиваю прямо, как только Эдер сел на свое место.
Волосы влажные, верх рубашки тоже. Его не смущает такой вид, меня заставляет колени свести вместе.
— Мы были вместе два года. Я знаю Серену очень давно, и она не перестала мне быть близким человеком, пусть мы и расстались, — уклончиво отвечает. Но честно. Чувствую это.
— Из-за чего расстались? — кидаю взгляды то на часы Алекса, то на его запястья, то на пуговицы рубашки. Выше — сложно.
Я выбрал «Формулу». Серена не приняла и ушла к брату. Лео она всегда нравилась.
— … Ты не ответил на вопрос. Любишь?
— Только вам позволено любить? — срывается. Отбрасывает приборы, которыми так ничего и не съел. У самой аппетит вконец исчез.
Значит, любит…
Алекс откидывается на спинку стула и закатывает глаза. Я в это время продавливаю его взглядом.
— У меня с ней ничего нет, Марта. Я не конченый, чтобы спать с женой брата.
Сложно разобрать в той мясорубке, через которую кручусь, хорошая ли это новость или нет.
Взгляд Алекса чистый, насколько могла всмотреться. Да и Эдер последний, кто будет врать. Все это время, что мы знакомы, он рубит словами, убивает, но не юлит и не скрывает.
Это одно из качеств, которое мне в нем нравится. Еще он заботливый. Среди грубости, холода и закрытости, я чувствую, что под защитой. Она странная и в чем-то непонятная, но впервые мне ответили правильным действием на мою просьбу «помоги».
И хочется прокричать на всю вселенную: «Я бы так не поступила, Алекс! Я бы не поставила тебя перед выбором! Я лучше!»
Но разве для него это будет иметь значение?…
Мы выходим из ресторана под тихий шепот. Что ж, несколько дней нашу пару пожуют, погрызут и выплюнут. Потом появится новый повод для сплетен.
В машине каждый думает
