- Вы пожалеете об этом. Мы вас предупреждали.
* * *
Ночь неумолимо приближалась и подруги нервничали, понимая, что неприятностей не избежать. Их нарядили в прозрачные воздушные одеяния, обвешали украшениями, и повели через гарем под завистливый шепот обиженных женщин. Хусейн переживал и суетился, прекрасно понимая, что от девушек можно было ожидать чего угодно.
- Вас могут бросить в пустыне зверям! Вас могут просто сбросить с крыши дворца! Будьте благоразумны! - причитал он, сложив ладошки. - У вас появился такой шанс!
- Какой шанс? Быть изнасилованными? - съязвила Рыбка. - Спасибо за такую возможность!
- Что ты говоришь, женщина?! - воскликнул Хусейн. - Весь гарем готов душу продать, чтоб на вашем месте оказаться!
- Так мы это место им задаром уступим! - засмеялась Бубка. - За нами дело не станет...
- Все! Мое терпенье лопнуло! - завизжал управляющий гаремом. - Еще одно слово и я прикажу вас выпороть!
Они остановились перед дверями, за которыми находилась комната с кальянами, и Хусейн постучал три раза. Они распахнулись и девушки снова оказались в задымленном помещении, окутанные клубами ароматного дыма.
Джинны восседали на разноцветных подушках, прикрыв глаза и наслаждаясь курением. Хусейн погрозил подругам пальцем и бесшумно вышел, оставив девушек стоять у дверей. Малик медленно приподнял веки и посмотрел на них, его лицо не выражало никаких эмоций, а глаза небрежно скользили по разряженным женщинам.
- Приветствую вас, красавицы, - наконец произнес он и встал, потянувшись гибким телом. - Прошу вас, присоединяйтесь к нам...
Девушки осторожно приблизились к ним и сели, подогнув под себя ноги. Джамиль положил руку на плечо Бубки и не открывая глаз сказал:
- Попробуй волшебный дым кальяна...
Бубка затянулась и передала трубку Рыбке, чувствуя, как у нее в голове вдруг взорвалась радуга и разноцветные брызги понесли ее невесомое тело над клубами дыма. Рыбка тоже затянулась и разум ее перестал существовать, опутанный взглядами и прикосновениями Малика. Она падала в омут его глаз и тонула в его завораживающем шепоте...
... - Из объятий её выпускать не спеши,
повредить это нежное тело не бойся.
Хоть и гнётся цветок под тяжёлым шмелём,
всё равно не сломается, не беспокойся.
И не слушай молений пугливых её,
и не верь, если шепчет: Не надо, не надо!..
А иначе скорее наступит рассвет,
чем добыта желанная будет награда...
Пусть измучатся губы целуй без конца,
в ней ответные волны любви пробуждая.
Как чудесно, когда разгорается страсть
постепенно, как в небе луна молодая...
- Чьи это стихи? - спросила Рыбка непослушными губами.
- Видьяпати Тхакура... Это индийский поэт... - усмехнулся Малик и снова протянул ей трубку кальяна...
* * *
Наступило беспробудное одурманенное утро... Бубка разлепила тяжелые веки и попыталась сфокусировать взгляд на стене, она поплыла, вызывая приступ тошноты и медленно остановилась. Варька попыталась вспомнить вчерашний вечер, но в памяти мелькали лишь отдельные картинки. Прекрасные восточные стихи, потом вино из серебряных кубков, снова кальян...
Безудержный смех, непонятно от чего, причем смеялись все: и они с Рыбкой и Джинны, которые к концу вечера стали почти родными. Бубка застонала, вспомнив, как танцевала на столике и кривлялась, изображая сестер-мулаток. Малик и Джамиль веселились во всю, глядя на их с Натахой выкрутасы. Они и в трезвом состоянии были слегка в неадеквате, а под вином и одуряющим дымом кальяна совсем сорвались с катушек. Бубка вдруг рассмеялась, вспомнив, как Рыбка дергала за шнурок с колокольчиком, вызывая Хусейна, и когда он приходил делала вид, что не при делах.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Все остальное покрывала темнота, навалившаяся с внезапностью пыльного мешка из-за угла.
- Как же мне плохо, - услышала Варька стон Рыбки. - Ничего не помню...
- Но судя по нашему вчерашнему состоянию, нас принесли в наши комнаты невменяемых...
Бубка встала и выглянула в приоткрытую дверь.
- Мама-а дорога-ая...
- Что там? - Рыбка испуганно приподнялась.
- Иди посмотри.
Натаха подошла к подруге и они ошалело уставились на общую комнату с уютной терасой. Бассейн был полон земли и перевернутые горшки с экзотическими растениями покоились на мраморном дне, диванчики были перевернуты и разноцветные подушки сиротливо валялись по углам, окруженные ворохом перьев.
Посуда была безжалостно перебита, а шелковые шторы клочьями свисали с поломанных карнизов.
- Это все мы?... - прошептала Рыбка.
- Подозреваю, что да...
- Вай! Вай! - запричитал вошедший Хусейн и схватился за голову. - Горе мне, горе!
- А нечего было нас спаивать и всякой гадостью обкуривать! - огрызнулась Рыбка. - Мы, тебя предупреждали!
- Ничего не понимаю! Совсем ничего! - продолжал вопить Хусейн, не обращая внимания на слова Натахи. - Вместо того, чтобы скинуть вас с крыши или бросить на палящем солнце... Вай-вай!
Он хлопнул в ладоши и в комнату, опустив головы, вошли мужчины волоча за собой сундуки и ларчики. Выставив их перед девушками они быстро вышли, не глядя по сторонам.
- Что это? - удивленно спросила Бубка. - Это нам?
- Вам, дочери Шайтана! - недовольно буркнул Хусейн и отвернулся, сложив руки на круглом животе.
Девушки с интересом открыли один из сундуков и ахнули, ослепленные блеском драгоценностей, сияние, которых, веселой радугой вспыхнуло над ларцом.
- Ничего себе! - воскликнула Рыбка. - Здесь же миллиарды!
- Это еще не все! - самодовольно произнес Хусейн. - Джинны очень богаты... Очень...
Откуда-то сверху послышался гневный вскрик и подруги задрав головы увидели сестер-мулаток, стоящих на балкончике. Их глаза полыхали ненавистью и злобой, они с изумлением смотрели на дары Джиннов, и если бы у них была возможность, наверное, поубивали бы девушек, в которых сразу почувствовали соперниц.
- Зэма! Камария! Быстро зайдите в свои комнаты! - прикрикнул на них Хусейн. - Что это за выходки?!
Сестры вильнули шелковыми шлейфами и исчезли за дверью, произнося проклятия на каком-то своем языке.
* * *
Камария стояла перед большим зеркалом, глаза ее были закрыты, перламутровые веки слегка подергивались, когда она произносила заклинание с шипящим свистом.
- Через мысль головы — заклятие,
и мозг и кровь,
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
через оскал луны
и тысячи тьмы планет.
Через тело змеи
и огонь свечи.
Заклинаю именем Всесущего.
