Ирак тоже шиитский, и как только мы уйдем с дороги, он фактически станет марионеточным государством Ирана.
— Значит, они делают грязную работу…
— Именно, — сказал профессор. — Иранцы не хотят похищать британских заложников и угрожать им обезглавливанием. У них не очень хорошая репутация в мире, но даже для них это слишком. Они привлекают к этому — Хезболлу», и поскольку они являются основным поставщиком денег и оружия для этой организации, у них нет особого выбора, кроме как подчиниться. — Хезболла» забирает девушку, требует, чтобы британские войска покинули Басру, и иранцы могут беспрепятственно продвигаться в южный Ирак, где, кстати, находится большая часть нефти. Между тем, их руки чисты.
— Значит, это не просто случайное похищение?»
— Ничего подобного, — сказал Гилтон. — У них есть план, и, должен признать, довольно умный. Всё очень хорошо сочетается. Они знают, насколько уязвимо британское общественное мнение в связи с Ираком, и выбрали Кэти Дартмут, потому что она молода, привлекательна и популярна, а также потому, что знали, что эта история получит круглосуточное освещение. Они также знали, что в следующем месяце состоятся довыборы, и если правительство проиграет, то премьер-министру, вероятно, конец. Как я уже сказал, это план, и чертовски умный.
Сэр Ангус откинулся на спинку стула. — Так что, возможно, единственный недостаток плана — это вы, Портер, — сказал он. — Они вас не учли.
— Каковы их слабости? — спросил Портер.
— Боюсь, у них их нет, — сказал Гилтон. — Хезболла — сплоченная организация. Здесь нет раскола между военным и политическим крылом, как, например, в ИРА. И нет той фракционности, которая есть в Аль-Каиде. У них есть приказы, и они будут их безжалостно исполнять.
— Но это не их война, — сказал Портер.
— Верно, это наше единственное преимущество, — сказал Гилтон. — Они взяли Кэти Дартмут на помощь иранцам. Им самим не очень важно, находятся ли британцы в Ираке или нет. Израиль для них — враг. Если вы вступите с ними в разговор, вам нужно будет настойчиво подчеркивать это. Это не их война. Они просто работают на иранцев. Если вы сможете убедить их в этом, то, возможно, вы сможете начать ослаблять их решимость.
— Это не сработает, правда? — сказал Портер. — То есть, им все равно, что я о них думаю.
Профессор молчал. — Он, наверное, знает это так же хорошо, как и я, — подумал Портер, — этих ублюдков ни за что не переубедишь. После ещё одной чашки кофе и тарелки бутербродов Гилтон вышел из комнаты, и сэр Ангус привёл Дэвида Провоста. Худой, напряжённый мужчина в очках для чтения, со светлыми волосами, зачёсанными на лоб, он мельком взглянул на Портера, прежде чем сесть и взять стакан воды. Его называли лучшим экспертом по заложникам в Фирме: он побывал на осадах по всему миру и годами изучал этот вопрос. Он знал всё о похитителях и о том, как с ними бороться.
— В любых переговорах с заложниками есть только один главный принцип, — сказал он, глядя на Портера. — Поддерживайте разговор. Неважно, о чём вы говорите или движется ли дискуссия к чему-то. Каждая минута, потраченная на разговор, приносит две вещи, и обе они важны для вас. Во-первых, это откладывает момент казни. Когда они говорят, они не убивают. Во-вторых, это сближает вас с похитителями. Чем больше отношений вы выстраиваете, тем сложнее им становится убить жертву.
— Так о чём же мне с ними говорить? — спросил Портер.
— Во-первых, выясните, чего они хотят, — сказал Провост. — Одно из главных открытий о большинстве похитителей: они говорят одно, а на самом деле хотят совсем другого. Вам нужно копать глубоко. Копайте и копайте, и выясните, есть ли что-то ещё, что могло бы их удовлетворить.
— Например, что? — спросил Портер. — Они сказали, что хотят, чтобы британские войска покинули Ирак и Афганистан. Как, чёрт возьми, я должен вести переговоры по этому поводу?»
Провост провёл рукой по своим растрёпанным волосам и нервно взглянул на сэра Ангуса. Портер почувствовал, что ему не всё рассказывают. У этой фирмы были свои планы и замыслы, и они не собирались раскрывать ему свои секреты. — Насколько я знаю, — подумал он, — они могли даже начать переговоры с Асадом, не подумав сказать мне об этом.
— Опять же, они говорят, что хотят именно этого, — сказал Провост. — Не верьте. Они же не могут ожидать вывода всей британской армии в ответ на одно похищение. Вот вам и ответ. Это совсем не то, чего они хотят.
— Тогда чего же?»
— Публикации, — твердо ответил Провост. — Посмотрите, как они действуют. Кого они похищают? Тележурналиста. Если вы хотите повлиять на политику, вы похищаете политика. Если вам нужны деньги, вы похищаете бизнесмена. Но если вам нужна реклама, то вы похищаете журналиста, особенно симпатичную блондинку.
— И они её, конечно же, получили.
— Верно, — сказал Провост. — Но дело в том, что скоропортящегося товара больше нет. У Кэти Дартмут на лбу словно стоит штамп с датой годности. Как только её убьют, история тоже умрёт. Поэтому нужно затягивать разговор. Постоянно напоминать им, что, убив её, они, по сути, проиграли. Они ещё не отправили войска, и через несколько дней их вообще не будет в новостях.
— Какого чёрта они должны меня слушать? — сказал Портер.
— Первое, что нужно сделать, — это завязать с ними разговор. Дайте им понять, что вы им сочувствуете, и тогда они начнут слушать. Следующее — заставить их поговорить с Кэти. На фотографии, которую они выложили в интернет, она связана и с кляпом во рту. Это никуда не годится. Скажите им, что ей нужна вода и еда, и что ей нужно легче дышать. Сделайте всё, чтобы снять с неё кляп. Как только вы это сделаете, заставьте её говорить. О чём угодно, неважно о чём. Если понадобится, вы двое должны посидеть и поговорить. Сейчас она всего лишь символ, а их легко убить. Однако, превратив её в человека, это станет намного сложнее.
— Мне нужно что-то им предложить, — сказал Портер.
— Мы к этому вернёмся позже, — сказал сэр Ангус.
Портер кивнул. Мы никуда не продвинемся, сказал он себе. Все эти разговоры никому ничего не изменят.
— Когда вы выйдете оттуда, сэр Ангус предложит
