сотряс все вокруг. Кто-то заскулил рядом — тонко, на одной ноте…
Мне вдруг хотелось амасека и поспать. В любом порядке, и лишь бы не здесь.
Ещё один боец, что ударился о стену, сполз в жижу. Его голова была повернута на сто восемьдесят градусов. Желтые кошачьи глаза смотрели в небо, которого больше не было видно из-за дыма и пыли. Хвост, обычно дергающийся от эмоций, лежал в грязи неподвижным жгутом.
Теперь это просто биомасса, которую придется вычерпывать лопатами.
Четвертый удар.
— Векс! — заорал я, перекрывая гул. — Доклад!
Векс забилась в нишу, обхватив голову манипуляторами. Священное железо в её башке, видимо, тоже не любило вибрацию.
— Целостность падает! — проскрежетала она. — Вибрация дестабилизирует кладку стен! Вероятность обрушения сектора составляет почти пятьдесят процентов!
— Плевать на вероятность! Держи вокс!
Новый свист. На этот раз тональность была другой. Более низкой, утробной. Тяжелая гаубица… чёрт. Чёрт!
Снаряд упал в низине, там, где скапливалась вода. Фонтан грязной жижи взлетел метров на десять и рухнул обратно, заливая траншею дерьмом.
Я вытер лицо рукавом, но грязь уже плотно залепила глаза и набилась в нос. Мои легкие горели адским горилом.
Корвус в недрах мыслей продолжал отсчет.
«Пять секунд затишья. Перезарядка. Или смена координат. Если они перенесут огонь на десять метров южнее, накроют блиндаж. Там боезапас. Если рванет боезапас — мы испаримся моментально».
Я сжал лазпистолет так, что судорога продрала ладно. Бесполезный кусок металла против тяжелых гаубиц еретиков. Оставалось только сидеть и ждать, когда у еретиков закончатся снаряды или у нас — везение.
— М'рра! — крикнул я, не видя ее в пыли. — Перекличка!
— Живы! — рык сержанта донесся откуда-то слева. — Брут цел! Потери… трое!
Трое. Пока, мать их, только трое.
Земля снова заходила ходуном. Артиллерия перешла на беглый огонь. Теперь разрывы слились в один сплошной гул, от которого вибрировали зубы и внутренности.
Я смотрел на тело фелинида с вывернутой шеей. Грязь медленно покрывала его открытые глаза, скрывая этот мертвый, уно очень удивленный взгляд…
«Кто следующий?» — спросил Леонид пугливо.
«Сектор три, квадрат четыре. Вероятность попадания пока ещё низка» — ответил Корвус.
Я сплюнул вязкую слюну, смешанную с землей. Мы были крысами в бочке, по которой били кувалдой. И кувалда не собиралась останавливаться.
Очередной снаряд разорвался метрах в пятидесяти, осыпав нас дождем из горячих комьев глины и осколков камня. Грохот проникал в череп, резонировал в костях, превращая скелет в гудящую пустоту.
Визг перекрыл даже грохот разрывов.
Тонкий, животный визг. Так звучит рассудок, когда он лопается раньше перепонок.
В трех метрах от меня какой-то молодой фелинид… совсем еще щенок, с пушком вместо жесткой шерсти на щеках, рвался на открытое пространство. Туда, где воздух состоял из свинца и огня.
— Пустите! — выл он, захлебываясь слюной. — Выпустите ироды!
Он оттолкнулся ногами от скользкой жижи, подпрыгнул, пытаясь ухватиться за край бруствера. Смерть ждала его там.
Огромная тень накрыла его раньше, чем он успел совершить самоубийство.
Брут двигался с обманчивой для его габаритов скоростью. Здоровяк просто шагнул вперед, игнорируя падающие с неба комья земли, и его ручища — размером с голову нормального человека — сомкнулась на загривке паникера.
Рывок был коротким и жестоким.
Молодой фелинид отлетел от стены и мешком рухнул в жижу. Но безумие уже заглушило инстинкт самосохранения. Его когти полосовали толстую кожу фелинида, но Брут даже не поморщился.
— Мелкий сидеть, — пророкотал гигант. Его голос звучал как перекаты валунов в пещере. — Брут держать.
Фелинид навалился сверху, прижимая дергающееся тело коленом к дну траншеи. Вес полутонны мышц и костей надежно зафиксировал новобранца, но тот продолжал выть, глядя в серое, разрываемое вспышками небо.
Я двинулся к ним, с трудом выдирая сапоги из вязкой глины с примесью крови. Вокруг продолжал рушиться мир, но сейчас моим миром был этот конкретный квадратный метр грязи и истерики.
Паника заразнее чумы Нургла. Один заскулил — а через минуту уже побежит весь взвод. М'рра скалилась, ее хвост нервно бил по ее же голенищу.
Я подошел вплотную. Брут поднял на меня взгляд. В его кошачьих глазах не было вопроса, только тупое ожидание команды.
— Держи его голову, — бросил я, опускаясь на одно колено. Грязь тут же пропитала штанину.
Здоровяк послушно перехватил голову фелинида своей огромной ладонью, фиксируя её, как в тисках. Парень хрипел, не в силах сфокусировать взгляд.
Я полез в карман шинели. Пальцы нащупали холодный металл. Старая, потертая зажигалка. Трофей с трупа, найденного на прошлой вылазке. Простой механизм, никакой электроники, никакой молитвы духу машины. Только кремень, колесико и прометиум.
Щелчок.
Маленький язычок пламени вспыхнул, дрожа на ветру, который нес запах гари. Огонек дрожал, но держался. На фоне масштаба канонады он выглядел нелепо.
Я поднес огонь к самому лицу паникера. Близко. Так, чтобы жар лизнул его нос, опалив вибриссы.
— Смотри на огонь, — приказал я. Голос пришлось повысить, чтобы перекрыть канонаду, но я старался сохранить его ровным, лишенным эмоций. — Смотри. На. Огонь!
Фелинид дернулся, пытаясь отвернуться, но хватка Брута была стальной. Его взгляд, мечущийся в панике, наткнулся на желтый лепесток пламени.
— Дыши, — скомандовал я. — Вдох…
Ещё один взрыв где-то справа заставил нас вздоргнуть. Стенка траншеи осыпалась, засыпая нас крошкой. Пламя зажигалки метнулось в сторону, едва не погаснув, но устояло.
— Не отвлекайся! Смотри на пламя. Какого оно цвета?
Парень моргнул. Его зрачки, до этого расширенные до предела, чуть сузились. Мозг, захлебнувшийся адреналином, получил простую, понятную задачу. И успешно зацепился за неё.
— Ж… желтое, — выдавил он. Голос сорвался на писк.
— Желтое. Внутри синее. Видишь синее?
— В-вижу…
— Считай до пяти. Медленно! Вместе со мной. Один.
Я держал зажигалку перед его носом, как маяк. Старый фокус.
— Два… — прошептал фелинид. Его дыхание выровнялось.
— Громче! Три.
— Три.
— Четыре.
— Четыре…
— Пять.
Я захлопнул крышку зажигалки. Щелчок прозвучал неожиданно громко в короткой паузе между разрывами. Огонь исчез, оставив после себя тонкую струйку сизого дыма и резкий привкус сгоревшего топлива.
Фелинид лежал в грязи, тяжело дыша. Безумие ушло из его глаз, сменившись стыдом и контролируемым страхом. Тем самым, который помогает выжить, а не убивает.
— Брут, отпусти.
Здоровяк разжал пальцы и медленно убрал колено. Новобранец сел, вытирая грязь с лица дрожащими руками. Он не смотрел на меня. Его плечи вздрагивали.
— Как тебя звать, боец? — спросил я, поднимаясь и отряхивая колено, хотя это было бессмысленно. И так все грязное…
— Р-рикс, командир.
— Слушай меня, Рикс. — Я наклонился к нему, понизив голос так, чтобы он вынужден был прислушиваться. — Страх — это нормально. Страх говорит тебе, что ты
