еще жив. Но если ты! Еще раз! Попробуешь сбежать из моей! Траншеи, я не буду тратить время на психотерапию. Я пристрелю тебя сам. Это понятно?!
Рикс поднял голову. В его глазах стояли слезы, но он кивнул. Быстро, отрывисто.
— Да, командир. Понятно.
— Встать в строй. Проверить лазган. Если он забился грязью, ты труп. Будущий.
— Есть!
Он пополз к своей позиции, прижимаясь к земле, стараясь стать как можно меньше. Движения были суетливыми, но целенаправленными. Он начал лихорадочно протирать казенную часть оружия куском ветоши.
Брут поднялся во весь рост, торча над бруствером как вкопанный столб.
— Мелкий глупый, — констатировал фелинид, почесывая бок, где когти Рикса оставили царапины. — Но Брут держать. Брут хороший?
— Брут молодец, — подтвердил я. — Если выживем, выпишу тебе двойной паек. И банку консервированных крыс в придачу.
Фелинид довольно хрюкнул, обнажив острые, мощные клыки в подобии улыбки.
Артиллерия не умолкала, но внутри траншеи что-то изменилось. Кто-то поправлял амуницию, кто-то жевал сухой паек, глядя в стену.
Я достал сигарету, прикрыл её ладонью и снова щелкнул зажигалкой. Первая затяжка обожгла горло, смешиваясь с привкусом пыли и железа во рту. Дым на мгновение скрыл грязные стены траншеи.
Мы пережили начало, но это уже хоть что-то.
Грохот следующего разрыва даже не заставил меня моргнул. На войне привыкаешь ко всему… кроме отсутствия курева.
Обычно такие попадания означают завал и часы работы лопатами. Хоть в этот раз физика сыграла злую шутку. Или добрую. Взрыв вскрыл старую коммуникационную шахту. На картах её, конечно, не было.
Сначала я принял это за неразорвавшийся боеприпас. Рука сама потянулась к кобуре, но тут "боеприпас" зашевелился.
Скрежет сервоприводов перекрыл даже свист осколков. Из дыры, лязгая ржавыми суставами, лез сервитор. Он был стар. Металл покрывала ржавчина, половина сенсоров на лицевой пластине была разбита, из сочленений тягуче сочилось черное масло.
Киборг застрял. Его программа, вероятно, зациклилась на маршруте, проложенном еще до того, как здесь вырыли траншеи. Он тупо бился головой о край профнастила, пытаясь продолжить путь, которого больше не существовало.
— Что за дьявольщина? — прорычала М’рра, наводя свой лазган на цель.
— Отставить огонь! — я шагнул вперед. — Это имперское имущество. А за порчу казенных шестеренок полагается расстрел.
Сервитор издал булькающий звук, похожий на кашель умирающего. На его спине, притянутый грубыми ремнями, висел деревянный ящик. Древесина потемнела от влаги, но имперские печати из сургуча держались крепко. Штамп выгорел, но ещё читался: «Освящённая вода. Для нужд духовенства. Сектор 8.»
Сектор 8… он же давно уже уничтожен! Сервитор лишь выполнял приказ покойников.
— Конфискуем, — бросил я.
Векс подскочила к киборгу. Сервитор обмяк, превратившись в груду металлолома. Щелчки прекратились.
— Снимайте ящик. Живо.
Бойцы, пригибаясь от свистящих над головой осколков, срезали ремни ножами. Ящик с глухим стуком упал в грязь. Векс поддела крышку монтировкой. Гвозди жалобно скрипнули.
Внутри, в соломенной трухе, стояли пластиковые канистры. Прозрачные, с маркировкой Министорума.
— Вода? — М'рра приблизилась, ее ноздри дернулись, втягивая воздух. — Чистая?
Я отвинтил крышку одной из канистр. Никакого запаха хлорки или фильтрованной мочи. Технически мертвая, но абсолютно чистая вода. Предназначенная для омовения рук какого-нибудь кардинала или заправки кадильниц.
— Лучше, — сказал я, пробуя жидкость на палец. — Освященная.
Смешок пробежал по рядам. Они понимали ценность находки лучше любого проповедника.
— Разбирайте, — скомандовал я. — По одной канистре на троих. Используйте с умом. Следующий душ будет только в аду.
Траншея ожила. На прилеты всем стало плевать.
Первым делом все пили. Жадно, захлебываясь, проливая драгоценные капли на грязные туники. В штабе это назвали бы нецелевым расходом ресурсов. Хах…
Фелиниды срывали с себя пропитанные потом тряпки. Вода лилась на шерсть, на шрамы, на серую кожу. Грязь стекала черными ручьями, обнажая их лица. Кто-то тщательно протирал оружие смоченной ветошью.
Векс поливала себе на голову, жмурясь от удовольствия. Вода смывала копоть с её очков, делая мир снова четким. Брут вылил целую канистру на свою массивную грудь, издав рык, от которого, казалось, дрогнули стены траншеи. Пар поднимался от разгоряченных тел, смешиваясь с дымом разрывов.
Я набрал пригоршню воды и плеснул в лицо. Холод обжег кожу, смывая корку пыли и усталости. Глаза защипало. Я провел мокрой ладонью по шее, чувствуя, как уходит липкое напряжение. Пять минут чистоты посреди океана дерьма. Почти экстаз.
М'рра устроилась на ящике, методично оттирая мех. Вода прилизала его, обнажив острые скулы.
Она поймала мой взгляд. В ее желтых глазах больше не было того животного страха, что мелькал во время первых взрывов. Вода смыла не только грязь, но и часть напряжения.
— Император расщедрился на душ, — М'рра сплюнула темную слюну. Она попыталась улыбнуться, обнажив клыки. — Знак того, что он смотрит за нами.
Я достал новую сигарету, хотя предыдущую так и не докурил. Но она уже затухла…
Щелкнул зажигалкой, прикрывая огонек от ветра. Дым заполнил легкие, приятно горький и надежный.
— Император тут ни при чём, сержант, — ответил я, глядя на разбитого сервитора, который так и застыл в позе сломанной куклы. — Это сантехника и везение. Пробило в нужном месте.
— Не веришь в знаки, Командир? — М'рра оскалилась.
— Я верю в логистику, — я сплюнул. — И в то, что интенданты — воры. Так что считай это экспроприацией.
М'рра фыркнула, но спорить не стала. Она закрутила крышку на своей канистре, пряча остатки воды в вещмешок.
— Сантехника так сантехника, — согласилась она. — Но чистой быть приятно…
Вокруг нас бойцы заканчивали омовение. Пустые канистры валялись под ногами. Траншея больше не выглядела как могила. Теперь это была просто грязная яма со злыми и мокрыми солдатами.
Грохот артиллерии начал менять ритм. Разрывы ложились реже, но ближе. Они пристреливались.
— Одеться! — рявкнул я, возвращаясь к роли надсмотрщика. — Праздник окончен. Проверить оружие. Занять позиции.
С потолка посыпалась сухая глина, забиваясь под воротник. Приказ был отдан, бойцы занимали стрелковые ячейки, прячась от осколков, а мне предстояло вернуться в то, что мы гордо называли командным пунктом.
Блиндаж — глубокая нора, обшитая ржавым железом. Балки скрипели так, будто собирались похоронить нас заживо. Единственная лампочка, запитанная от полумертвого генератора, мигала в такт разрывам снаружи. Каждый удар артиллерии отзывался в зубах тупой вибрацией.
Я протиснулся внутрь, пригибая голову. Воздух здесь был спертым, тяжелым, насыщенным пылью и электричеством.
— Громко, — произнесла М’рра, которая прошла за мной. Ее голос был ровным, но я слышал в нем напряжение.
— Это только начало, — ответил я, подходя к столу, где лежал планшет с тактической картой. — Они размягчают оборону. Проверяют, где мы дрогнем.
Экран планшета мерцал зеленым светом, покрытый сеткой трещин. Картинка была безрадостной. Участок
