столом, произнесла Эстер.
– Я очень рад, что вы приняли моё приглашение встретиться, – Инвар внимательно рассматривал женщину. Черты её лица кого-то ему напоминали, но он никак не мог припомнить, при каких обстоятельствах мог встречаться с этой дамой. Чёрные как смоль волосы выгодно оттеняли белую кожу её лица. Достаточно широкие для женщины брови были словно специально окрашены чёрной краской. Контур тонких от природы губ был чётко очерчен карандашом, сами губы были накрашены ярко-красной губной помадой, от чего казались больше. Неестественно зелёные глаза, обрамлённые густыми, словно игрушечными ресницами, скорее отталкивали, чем привлекали. На вкус Инвара, на даме было излишне много декоративной косметики.
– Честно говоря, я была удивлена вашему приглашению. Чтобы сам маркиз Лансуорт пригласил меня на ужин… Я подумала, что это чей-то розыгрыш.
– Почему? У нас с вами одинаковый бизнес. Вот я и решил, что будет неплохо познакомиться с конкурентом. Тем более, что он оказался столь очаровательной дамой.
– А вы, я вижу, любитель раздавать комплименты направо и налево! – криво усмехнулась Эстер. К ужасу Инвара, дама вынула из небольшой кожаной сумочки портсигар, достала длинную тонкую дамскую сигарету, вставила в дорогой мундштук из серебра и прикурила. Серое кольцо табачного дыма медленно поплыло в сторону Инвара, от чего он непроизвольно закашлял, но тут же спохватился.
– Нет. Никаких комплиментов. Правда и только правда! Давайте лучше сделаем заказ в этом милом заведении.
– Очень романтичное местечко. Красивый вид на реку. Вы умеете выбирать места для встреч с девушками, маркиз, – кокетничала Эстер, стряхивая пепел с сигареты в принесённую официантом пепельницу. Женщина пристально смотрела на Инвара, словно пыталась прочитать его мысли.
– Я рад, что угодил, – старался не рассмеяться Инвар при упоминании о романтичности места. – Итак, чай? Горячий шоколад? А может, вино?
– Да! Красное! С лёгкими дурманящими нотками ягод и корицы, – расплылась в улыбке дама. Её глазки шаловливо заблестели. Ножка уже игриво гладила под столом его ногу. – У меня даже родился лирический экспромт. Послушайте… Она дрожала в его руках, как молодая виноградная лоза на ветру.
"Похоже, я влип! – озадаченно отметил Инвар. – Дамочка строит мне глазки. Какого чёрта я сюда припёрся? Но она реально на кого-то похожа. Не пойму только, на кого?"
Глава 23
Весь ужин Вероника молчала. Не возникало ни малейшего желания язвить, грубить. Она без особого аппетита поковырялась в тарелке. Даже не удосужилась заглянуть в тарелку герцога, только заметила, что он таскал ягоды с большого блюда с фруктами. Аппетит пропал окончательно, когда ближе к концу ужина Ричарда затошнило. Он подскочил с места и рванул в свои покои. Наира запричитала и, как квочка, побежала за схватившимся за живот сыном.
"Ну и мужик, – ехидно посмотрела ему вслед Вероника. – От винограда на блевотину потянуло. Это вам не девушек насиловать, милорд. Так вам и надо!"
Закончив в полном уединении ужин, Вероника направилась в свои покои. С утра у неё не было возможности побывать в них даже пару минут. А тем временем в её отсутствие здесь произошли некоторые изменения. Шторы в спальне были раздвинуты. Вероника с удивлением отметила, что из спальни есть выход на большой балкон. С осторожностью она вышла на него. С балкона открывался вид в сад, где они сегодня гуляли с Ричардом. На балконе в большие керамические горшки были высажены кусты цветущих роз. Помимо цветов, на балконе стояли небольшой белый столик и два плетёных кресла.
"Уютненько и со вкусом",– отметила Вероника.
Немного постояв на балконе и полюбовавшись розами, она вернулась в спальню. Не дожидаясь служанки, скинула с себя надоевшее за день платье и направилась в ванную комнату. Здесь так же её ожидал сюрприз. У окна в горшках стояли цветущие розы. Вероника самостоятельно наполнила ванну водой и с удовольствием погрузилась в неё. Закрыв глаза, она попыталась проанализировать события сегодняшнего дня. Мысли в голове путались. Перед глазами возникало излишне белое лицо Музы с безумным начёсом волос на голове, краснеющий до ушей учитель пения, строгое и недовольное лицо Наиры, её комната с портретом красивого блондина над камином. Серые глаза Ричарда, нежное прикосновения его губ, его ладонь на талии.
"Чего это я? – озадаченно подумала Вероника. – Развесила уши. Расцвела. Но профиль у него правда красивый, надо отдать должное. И глаза ничего. Рост неплохой. Люблю высоких, широкоплечих мужиков. Имя тоже зачётное… Пять баллов. Но всё остальное ни в какие ворота не лезет. Минусов явно больше, чем плюсов, потому я при первой же возможности покидаю этот странный мир. Да ненавидящая меня всеми фибрами своей аристократической души Наира мне в помощь! Вот это я завернула!"
– Простите, я не знала, что вы уже в своих покоях, – над головой раздался знакомый голос Генриетты, отвлекший от рассуждений.
Вероника нехотя открыла глаза. Она не ошиблась. Рядом с ванной действительно стояла Генриетта. В руках служанка держала большой букет ароматных роз удивительного персикового цвета.
– Цветы? – не смогла сдержать удивления Вероника.
– Милорд просит прощения, что не сможет сегодня провести с вами вечер. Поэтому попросил передать вам букет роз.
– Я его прощаю, – ликовала душа девушки, что сегодня ей не придётся заниматься любовью с герцогом.
– Я поставлю к вам на прикроватный столик?
– Да. Конечно. Генриетта, скажите, а герцога всё ещё подташнивает? – как бы между делом поинтересовалась Вероника. Хотелось услышать и позлорадствовать, что ненавистному мужчине плохо. Воображение рисовало картину, как герцог хватается за живот и бегает по своей комнате.
– Да. Срочно прилетел доктор Валлес. Милорд сейчас лежит под капельницей, – проболталась Генриетта.
– Даже так, – удивлённо протянула Вероника, не ожидав, что Ричарду настолько плохо. – А что с ним?
– Панкреатит обострился. Ему после каторги доктор строгую диету прописал. А он сегодня винограда наелся. Вот его и скрутило, бедненького. Говорили его матери, не нужно ставить на стол фрукты и ягоды, чтобы у герцога соблазна их съесть не было. Так она упёрлась, что ему нужны витамины, и заставила поставить. Хоть вы его останавливайте. Он ведь вас любит, значит, послушается.
– Передайте герцогу мою благодарность за цветы.
– Я утром вам здесь накрою. Герцогу завтрак, скорее всего, будет противопоказан, а герцогиня сказала, что попьёт только чай в своей комнате.
– У неё там очень уютно. Обстановка располагает к чаепитию. Генриетта, а чей портрет висит над камином в комнате герцогини? Вы не знаете?
– Ой! Конечно, знаю. Это же милорд. Его портрет написал один малоизвестный художник, когда герцог прилетал на каникулы из своей Академии. После первого года обучения. Он там нарисован совсем молоденьким.
