уже и сама начала сомневаться, что на самом деле видела эту книгу. Вот.
Дафна взяла в руки свой блокнот и принялась строчить.
— Так, библиотекарша. Ее зовут…
Дафна сделала паузу. Неужели она помнит ее имя? Не удивлюсь, если она помнит имена всех в академии.
— Лаура Флер, — Дафна вновь сделала пометку в блокноте. — Ей тоже нельзя доверять.
Она оторвалась от записей.
— Запомните, — обратилась она к нам. — В академии небезопасно. Не все заслуживают доверия. Будьте внимательны и осторожны. Особенно ты, Ирен. Похоже, ты подпустила к себе “Огненное око” слишком близко.
Глава 11
Эйдан выглядел умопомрачительно. Красный костюм, напоминающий мундир, сверху плащ того же тона с белой оторочкой… Он был почти готов к представлению на балу Йоля. Огневик поднял на меня взгляд и улыбнулся.
— Я был прав, когда вновь обратился к услугам госпожи Поммель. Как же тебе идет это платье, — с придыханием добавил он.
Я глянула на себя в зеркало. Удивительно, последние месяцы у меня не было даже времени, чтобы рассмотреть себя как следует, зато теперь я разглядывала каждую деталь своего образа. Эйдан вновь подарил мне наряд на бал, только на сей раз он не скрывался. Голубое платье с длинными рукавами и открытыми плечами по линии декольте украшала белая меховая оторочка, которая удачно подчеркивала мои ключицы. Узоры на ткани из серебристой нити можно было рассматривать часами. Они напоминали изморозь на окне. Уверена, настоящая Снегурочка, если бы она существовала, отдала бы половину своего ледяного царства за это платье.
Невольно я перевела взгляд на Эйдана. Он тоже любовался мной через зеркало. Его глаза искрились любовью и радостью. Он обнял меня сзади.
— Как же ты… Прекрасна, — прошептал он мне на ушко, от чего по спине пробежали мурашки. — Я не могу найти слов, чтобы передать все мои чувства.
Мои щеки мигом зарумянились. Под толстым слоем пудры это было не сильно заметно, и все же…
— Кстати, чуть не забыл, — Эйдан прикоснулся к моему животу. Внезапно мне стало жарко. — Это платье волшебное. Вот здесь, где нарисована снежинка, вшит небольшой зачарованный камень. Коснешься его — платье начнет греть тебя. Коснешься еще раз — перестанет.
Я нажала на небольшую снежинку в районе пупка. Жар прекратился.
— Теперь ты можешь выйти на улицу в любой момент и не бояться простуды, — улыбнулся он.
— Ого, о таких платьях я еще не слышала, — сказала я. — Как же восхитительно!
— О да, — Эйдан улыбнулся. — Я не знаток женской моды, но Агния говорила, что такие платья уже вовсю шьют для королевского двора. А во всей академии такие есть только у тебя и моей сестры.
Я улыбнулась.
— Не думала, что твоей сестре нужен подогрев.
— Мне кажется, ей нужно было просто утереть нос однокурсницам.
Мы засмеялись.
— А еще тут есть потайные карманы, — сказал Эйдан и скользнул ладонью в мою юбку.
— Да, я уже догадалась…
Эйдан выудил небольшой свиток оттуда.
— Что это?
Я нахмурилась.
— Ничего особенного.
Эйдан проницательно глянул на меня.
— Я не люблю сюрпризы.
— Не надо, не порть себе настроение…
Поздно. Огневик раскрыл свиток и принялся читать. Он поджал губы.
— Тайный поклонник, значит… И давно он тебе пишет?
— Не особо… — Я замялась. — Зимой начал.
Эйдан ухмыльнулся. Я переживала, что эта записка может его расстроить. В последнее время тайный поклонник зачастил в своих признаниях и стенаниях, присылая мне любовные письма чуть ли не каждые два дня. Я не хотела говорить об этом Эйдану — не знала, как он отреагирует. Но огневик ничего не сказал. Он скомкал свиток, подкинул его и выстрелил пламенем из пальца, попав прямо в цель. Пепел медленно осел на пол, точно снег.
— Ты моя. Только моя.
От пронзительного взгляда Эйдана по моему телу разлилось тепло, хоть я и не нажимала на греющий камень. Огневик взял мою руку и прикоснулся горячими губами к тыльной стороне ладони.
— Я скучал, — тихо сказал он.
— Я тоже, — шепотом ответила я.
Декабрь вышел безумным. Дория назначила тренировки через день. Тритон же стал заниматься со мной магией дважды в неделю. И я знала, что для него это непросто — после наших встреч свет в его кабинете не выключался до полуночи. Невзирая на усталость, я засыпала плохо: мне мешали мысли о предстоящем испытании. Чуть меньше двух месяцев осталось до следующего этапа Игр четырех стихий, а я могла лишь бессистемно поглощать книги в библиотеке и терпеть одну неудачу за другой в попытках научиться новым трюкам у Тритона. Даже созерцание перестало мне даваться — тревожные мысли мешали сосредоточиться.
Еще и преподаватели по другим предметам завалили домашними заданиями — все-таки после каникул будет сессия. Удивительно, как быстро пролетает время, когда суета уносит тебя в своем водовороте.
И во всей этой кутерьме я не могла толком пообщаться с Эйданом. Лишь короткие записки, переглядывания на парах по алхимии и редкие репетиции поддерживали наши отношения. Только сейчас, прямо перед представлением на балу Йоля, я наконец могла по-настоящему побыть с ним рядом. Из-за своей занятости я порой забывала, как сильно скучаю по нему. Эх, если бы мы могли просто сбежать от пар, сессии, Игр и просто быть рядом… Несбыточные мечты.
Я не проронила ни слова, но, кажется, Эйдан все понял.
— Пойдем, — он потянул меня в сторону шторы, которая отделяла кладовку от остальной подсобки бального зала. Я не стала сопротивляться, отдавшись его воле как сильному течению реки.
Мы оказались в тесной комнатушке, заставленной стульями, швабрами и боги его знают чем. Эйдан занавесил штору и приблизился ко мне. Я едва видела его силуэт от тусклого света, что пробивался из-за занавески. Огневик прижал меня к себе. Я почувствовала его горячие губы на моих. Он целовался жадно, будто это наш последний раз. Эйдан пытался насытиться нашей любовью, что недополучил за все эти дни. А я лишь тонула в бездне чувств, теряя мысли по пути на самую глубину той страсти, что внезапно разгорелась во мне. Мои руки блуждали по его лицу, шее, груди, обнимали талию и вцеплялись в волосы. Когда Эйдан поцеловал мое ухо и впился в шею, я поддалась этому иступляющему безумию и прикрыла глаза, наслаждаясь каждым моментом.
— Да как ты посмел!
Свет ударил мне в глаза. Я отвернулась, прежде чем их открыть. Оказалось, занавеску отдернул король Падуб собственной персоной. Седая борода почти полностью закрывала красную шубу с белой оторочкой, а корона из остролиста едва держалась на светлом парике.
— Дед Мороз, негоже так
