означало, что у него нет иного способа воздействия на меня.
— А, черт! Я все… Дышать не могу.
Барнс остался без костюма, и сейчас ему не хватало кислорода. А еще я вдруг понял, что отсутствие шлема на мне, почти никак не сказалось — да, кислорода было мало, но мне хватало. Лишь легкое головокружение, но оно было и так — спасибо псионику.
— Алекс, ты цел? — голос Анны я услышал лишь раза с пятого. Точнее, слышать-то слышал, но никак на него не реагировал.
— Я нормально… Нормально, — рассеянно пробормотал я, затем потрогал голову холодной бронеперчаткой. Медленно снял ее, потрогал лоб ладонью. — Горячий, блин. Температура, что ли?
Хлопнула дверь кабины. Барнс торопливо забрался внутрь.
Я бросил взгляд на боевого дрона. У камней лежала куча металлолома — все, что осталось от экспериментальной модели робота. С какой же силой его приложило о камни, что часть механизмов просто переломало?
Как ни странно, но сама пушка уцелела, только оторвало кислородный шланг и чуть помяло крепление баллона.
Я встал, осмотрелся и медленно подошел к поверженному псионику. Пришелец злобно шипел, периодически подвывал от боли, но попыток встать уже не совершал. Вторая рука, куда ранее попал сгусток сверхохлажденного азота, выглядела совсем плохо.
— Что, все? — громко произнес я, глядя на противника. Через матовый шлем все равно ничего не было видно, но я и так знал, что противник в бешенстве. От бессилия и злости.
— Че-е-ервь!
— Это ты червь! — рявкнул я, едва сдерживая злость. — Зеленое дерьмо!
Затем я со всего размаха саданул ботинком по его шлему. Голова качнулась и пришелец, по-видимому, отрубился.
— Барнс, грузим его? — крикнул я и обернулся к кабине.
Далеко за машиной, по склону ущелья спускались Винсент с Анной. Пройдет минут пять, пока они доберутся сюда.
Сначала я решил забрать обломки робота, а потом затащить тело псионика в кузов. Но не вышло.
Откуда-то сзади послышался шорох, звук падения мелких камушков.
Я резко обернулся и увидел, как прямо из трещин в скале, появляются крабы доминаторы. И если бы только они — чуть поодаль, на небольшом пригорке был виден стальной шар, точно такой же, какие мы уже видели ранее.
И если сам шар не двигался и вообще не предпринимал каких-либо действий, то крабы действовали оперативно. Они мгновенно подскочили к остаткам робота и принялись пилить его на части.
— Э-э, вы че делаете, ублюдки? — заорал я, потянувшись за пистолетом.
Шар среагировал мгновенно. Щелкнули короткоствольные пушки и рядом со мной, буквально в полуметре от бронеботинка вздыбилось несколько фонтанчиков. Доминатор как бы намекнул, что этого делать не стоит.
Я убрал руку от пистолета, а сам, оббежав крабов, за рукоять вытащил криопушку. Кажется, доминаторов-техников она не интересовала вообще.
— Вот черти… — пробормотал я, но повторно лезть туда не стал — уже более десятка крабов потрошили обломки боевого дрона, отрезая куски и фрагменты и засовывая себе в пасть. Видимо, у них там что-то вроде хранилища.
Один из крабов вдруг заинтересовался моим пистолетом и потянул к нему свои манипуляторы.
— Ага, щас! Отвали, жестянка! — я отпихнул краба ногой. В ответ тот возмущенно зажужжал, а затем в меня выстрелила короткая голубая молния, впрочем, не нанесшая мне никакого вреда. Я пнул его еще раз, едва не перевернув на спину.
Вполне ожидаемо оживился стальной шар. На корпусе замерцали красные светодиоды, а сам издал странный протяжный звук, словно предупреждающий сигнал.
— Алекс! Гляди-и! — Барнс выбрался из кабины и не надевая шлема, бросился прямиком к пулемету в кузове.
С севера к нам быстро приближался корабль пришельцев.
— Дерьмовые бабуины! — пробормотал я. Одновременно услышал, как ругается Анна.
Корабль не стал садиться. Он просто завис над ущельем, метрах в тридцати над землей. Барнс тут же открыл огонь, но все пули уходили в молоко — корабль защищало какое-то стазисное поле голубоватого цвета. Защелкали винтовки Анны и Винсента, но и они не смогли пробиться через защиту.
Одновременно, стальной шар резко крутанувшись, задрал стволы и тоже принялся молотить своими короткоствольными пушками по кораблю. Но вдруг, борт развернулся и вниз, прямо в доминатора ударила оранжевая молния. Шар застыл на месте, а потом взорвался изнутри, засыпав пространство вокруг себя металлическими обломками.
А я молча стоял и смотрел на корабль.
Скрыться здесь было негде — камни плохое препятствие. Да и некуда тут бежать — все ущелье как на ладони.
Думая над тем, какое их действие будет следующим, я заметил, как медленно приоткрылся левый борт. А затем оттуда выстрелила сеть, точно такая же, как и в тот раз, когда нас с Анной повязали на болотах.
Сеть, не долетев до меня три-четыре метра, просто раскрылась и облепив меня со всех сторон, тут же стянулась. Мои руки и ноги прижало к телу, практически полностью обездвижив.
А затем, она резко втянулась обратно в корабль, только теперь уже вместе со мной. Это произошло настолько быстро, что от сильного рывка у меня даже дух перехватило. Затылком ударился об обод скафа, клацнули зубы.
Я грохотом рухнул на дно корабля и еще раз приложился головой о внутреннюю переборку. Тем не менее, я рассмотрел — внутри было почти темно — свет имелся только от приоткрытого борта, но и тот почти сразу закрылся.
— Вот дерьмо.
Вокруг что- то происходило, но я никак не мог понять что именно. Все мелко тряслось, вибрировало. Гудело.
Но не прошло и пяти минут, как пол подо мной вдруг куда-то провалился и я рухнул вниз. А вот до земли не долетел, просто завис в воздухе, остановленный какими-то искусственными гравитационными полями.
И первое что я увидел, был Оайкен, собственной персоной.
Он стоял на посадочной площадке, в окружении десяти вооруженных солдат. И что интересно, внешний вид предводителя пришельцев немного изменился. Теперь его броня была черной, с красными полосами. За спиной что-то вроде мантии, больше напоминающей перепончатые крылья. Шлем приобрел каплевидную форму, но забрало по-прежнему было непрозрачным.
— Алекс… — практически сразу в моей голове раздался его шелестящий голос. — Рад встрече! А ты?
Отвечать мне не хотелось, но все же я выдавил из себя какое-то изощренное ругательство.
— Вижу, что нет. Я, знаешь ли, начинаю понимать смысл оскорбительных выражений, хотя ранее мне это было недоступно. — Оайкен подошел поближе. — Вижу, что ты цел и относительно невредим. Это хорошо.
— Чего тебе
