фужер, наполненный водой. Коснувшись губами дорогого стекла, она бросила на меня взгляд. — Образом нового аристократа.
— Боюсь, что у меня очень много дел, Лаура. И я совсем непубличная личность.
— О, я не прошу вас влезать на трибуны с пламенными речами, — поспешила заверить меня она. — Ничего противоестественного. У меня несколько кандидатов, Михаил. Кого-то красиво говорящего и желающего это делать я найду. Но вы один из тех, вокруг кого можно сплотить людей разных сословий. Ваш образ весьма востребован, знаете ли. Даже в войсках. Империи было бы полезно это использовать.
Я глотнул морса. Ох, ничего себе вкуснятина какая. Что за производитель? На этикетке было написано «Славная клюковка старого карела». Мелкие буквы указывали о заводе в Кандалакше. Надо запомнить и заказать.
— Как вы к этому относитесь? — Лаура не дала мне возможности проигнорировать её речь. — И вообще, как вам идея немножко растормошить болото старой аристократии?
— На Сахалине и во Владивостоке сейчас этим, как я понимаю, и занимаются, — не удержался я.
Челидзе тяжело вздохнула и тряхнула волосами:
— Ниже пояса, Михаил. Но вы правы. Ситуация дошла до предела. Однако мы работаем. Работаем в поте лица.
Она сделала глоток, словно пила божественную амброзию. Покосилась на меня:
— Скажите, Михаил, а вот если навскидку — что бы вы предложили, обладая властью Императора?
Я пожал плечами, долил морса и проговорил:
— Отменил бы шестую поправку? Для начала.
— И настроили бы против себя большую часть благородных родов по всей Империи? Без поддержки аристократии власть долго не живёт. Хотя идея смелая. Мне тоже приходила в голову, — она задумчиво посмотрела в окно. — Беда в том, что сейчас такие перемены окажутся слабостью власти. Как раз благодаря Владивостоку и Сахалину, о которых вы так ненавязчиво напомнили. Теперь любая попытка пойти навстречу мятежникам закончится ещё большей кровью. Цугцванг.
Я промолчал.
— Впрочем, мы ведь можем обойти эту шестую поправку. В вашем случае. Вам достаточно всего лишь дать разрешение. Ряд интервью с вами, с вашими подчинёнными. Узкий информационный поток о жизни на Фронтире. Без фальши, без обмана. Люди дела. Люди борьбы.
— Лаура, я не цирковая обезьянка, — поморщился я.
— Знаю, вы человек, который может изменить облик аристократии.
— Облик, или саму её суть? — уточнил я.
— Давайте начнём с облика? — заметила Лаура. — А там потихоньку изменится и суть. Я ведь не дура и не слепая, Михаил. Сложившаяся система не может дальше существовать по инерции. И могу вас заверить, что нужные решения уже приняты. Как и ряд шагов. Поэтому мне нужна ваша поддержка, Михаил. Конечно, как я уже сказала, есть и другие кандидаты, но с вами будет проще всего. Ваша узнаваемость и репутация поражает.
— Возможно, потому что я занимаюсь делом, а не созданием облика? — предположил я холодно.
— Понимаю ваше негодование. И оно прекрасно. Просто будьте собой. Остальное я сделаю. Подумайте, не отказывайтесь сразу. Мы всегда рядом.
Я кивнул, вернувшись к созерцанию зимнего леса.
На перекрёстке дорог, ведущих на Хрипск и Малориту, нас ожидал ещё один чёрный автомобиль. Наша колонна остановилась рядом с ней, после чего из салона в зиму выскользнул Кожин. Дверь перед ним открылась, и уже через секунду Олег сидел напротив нас.
— Лаура, — кивнул он, положив высокую бобриную шапку рядом с собой.
— Олег Сергеевич, — ответила ему Челидзе. — Государь впечатлён вашей работой. Как всегда, выше всяких похвал. Мы были встревожены вашей пропажей.
— Обстоятельства, — пожал плечами хрономант. Он устроился поудобнее и прикрыл глаза, словно ездил в этой машине не первый, и даже не сотый раз. Лаура не стала его тревожить. Я заметил, что лицо друга изменилось. Из него ушла вся привычная лёгкость и жизнерадостность.
— Надеюсь, у вас всё хорошо? — заботливо спросила Лаура у Кожина. Тот приоткрыл один глаз:
— Спасибо, справляюсь.
Больше они не разговаривали. Да и в присутствии Олега Челидзе перестала размышлять о судьбах аристократии. В основном мы с ней обсуждали тенденции искусства и его влияния на общество. Во время этого разговора Кожин один раз даже всхрапнул.
Кобрин мы обогнули по объездной дороге. Колонна машин промчалась по шоссе, свернула на север и ехала ещё минут пятнадцать. Наконец, головной автомобиль остановился, заморгал поворотник, и мы съехали на едва заметную дорогу, в конце которой ждали высокие бетонные стены, окутанные колючей проволокой.
Преграждающие путь ворота поехали в сторону, подчиняясь жесту проверяющего солдата. Наша колонна вкатилась внутрь военного объекта. Смеркалось, на смотровых вышках работали прожектора, и благодаря им во внутреннем дворе не было тёмных пятен.
Охрана Челидзе осталась у машины, а мы втроём направились к приземистому зданию.
— Ты как? — тихонько спросил я у Кожина. Он показал мне большой палец и устало подмигнул.
Дверь распахнулась, когда до неё оставалось шагов десять. На пороге появился парень в шикарном камзоле.
— Лаура Георгиевна, — низко поклонился он. — Всё готово!
Внутри обнаружился бетонный бункер. Серый, пустой и с унылыми коридорами. Парень шагал впереди, пока мы не оказались у входа в большой прозрачный купол, возле которого застыл долговязый седой мужчина с впавшими щеками. При виде нас он выпрямился и нахмурился:
— Трое⁈ Госпожа!
— Надеюсь, это не станет проблемой для профессионала вашего уровня, господин Шимуро? — дёрнула бровью Челидзе. — Меня удивляет ваша реакция. Что-то случилось?
— После выбросов стало сложнее прокладывать путь. Я не могу дать никаких гарантий! — нервно сообщил тот. — Перенос троих человек… Я думал, вас будет двое.
— Обстоятельства изменились, работайте, — отмахнулась Лаура. Шимуро сглотнул, размышляя, потом кивнул:
— Тогда прошу вас, госпожа.
— Будет неправильно, если я отправлюсь вперёд гостей. Барон Дигриаз, кажется? Прошу вас!
Кожин молча вошёл в стеклянный купол. Встал, задумчиво заложив руки за спину.
— Вперёд дамы? — с сомнением проговорил Шимуро. — Это…
— Работайте! — в голосе Лаура появилась сталь.
Мужчина поджал губы и прикрыл глаза. Вскоре в стеклянном куполе возникла чёрно-синяя воронка, выплёвывающая во все стороны хищные языки. Кожин склонил голову набок, наблюдая за процессом создания портала. После чего шагнул в него, и временная воронка схлопнулась. Хрономант Шимуро выдохнул:
— Контроль.
— Гость в порядке! — воскликнул встретивший нас парень. Его интонация показалась мне испуганной, я посмотрел на бледное лицо.
— Пожалуйста, теперь вы, — попросил Лауру Шимуро.
— Вы начинаете меня раздражать, — заметила Челидзе. — Михаил Иванович, прошу вас.
Я вошёл в купол. Тяжёлый бетон давил на меня сквозь прозрачную среду. Говорят, что подобные портальные скачки переносятся гораздо лучше диких, вроде того, каким кидали Снегова в Ивангород.
Сам я ещё подобного удовольствия не испытывал. Здесь явно всё сделано для точности и скорости. Без вариантов потерять переносимого.
Шимуро посмотрел на меня с недовольством.
— Кажется,
