Читаем без скачивания Шестой прокуратор Иудеи - Владимир Паутов

– Что нужно сделать? – так же тихо спросил преступник по имени Вар-равван, который почти месяц тому назад был схвачен по приказу Каиафы, как разбойник и грабитель.

– Я укажу потайную лестницу, она выведет тебя наверх. Ты попадёшь сначала в коридор, пройдя по которому, выйдешь в сад. От моего дома к воротам будет идти человек в светлой накидке. Он чуть прихрамывает на левую ногу, поэтому не ошибёшься. Так вот! Этот человек не должен дойти до ворот. Никогда!!! Слуг во дворе не будет. Никто и ничего не увидит. Ты понял? После этого жизнь тебе обещаю, причём очень хорошую жизнь!

– А не боишься, что я убегу? – ехидно и даже немного нахально спросил пленник.

– Нет, не боюсь! Тебе некуда бежать. А потом далеко ли ты сможешь уйти? Тебя завтра же схватят римляне и по приказу прокуратора тут же казнят. Пилат не любит бандитов и убийц. Следы от кандалов лучшее свидетельство твоих преступлений для прокуратора. Ладно, в сторону пустые разговоры! Можно, конечно, и в коридоре подождать, но там будет очень темно, уж лучше во дворе. У тебя хватит сил? – спрашивал Каиафа узника, но, мысленно находясь в зале заседания, где члены Синедриона уже наверняка приняли предварительное решение по делу самозванного пророка, единогласно осудив того на смертную казнь. А в том, что осудили, первосвященник даже не сомневался.

– Да, и постарайся, чтобы было поменьше крови! – сказал напоследок Каиафа, уже покидая камеру.

– Погоди жрец! Не уходи! Я выполню твоё поручение, а меня потом задушит твой раб Малх, как ненужного свидетеля? – остановил Варраван первосвященника своим неожиданным вопросом.

– Нет! Душить тебя никто не будет. Ты ещё пригодишься мне, ибо тебе следует ещё сыграть одну важную роль в задуманной мной игре! А потом я возьму тебя на свою службу, в храмовую стражу. Мне нужны такие слуги, как ты! – послышался ответ из-за уже закрываемой двери.

Священник Никодим так и не покинул дом Иосифа Каиафы, хотя много свидетелей видели, как тот выходил через калитку сада на улицу. Но никто даже не догадался, что под одеждой, снятой с убитого Никодима, скрывался сам первосвященник, который, немного постояв за оградой собственного дома, через чёрный вход тайно вернулся в сад. А в зале тем временем продолжались споры и разговоры, и были они не о том, казнить Галилеянина или помиловать, спорили о другом. Спорили: кто и за кем должен поставить свою подпись под приговором суда. А исчезновение на неопределённое время первосвященника, кстати, ни у кого не вызвало особого подозрения, а если кто и заметил его отсутствие, то просто не придал тому событию никакого значения.

Каиафа, немного уставший от дел, но довольный тем, что непредвиденный противник теперь не сможет ему помешать, медленно, заложив руки за спину, прохаживался по большому залу. Все члены Синедриона подписали смертный приговор самозванцу и уже покинули дом первосвященника. Время было позднее, но спать не хотелось. Возбуждение от одержанной победы заставляло Каиафу вспоминать вновь и вновь нынешнее заседание суда, где он выступил, продемонстрировав перед членами Синедриона свою готовность, защитить Закон, единственно правильный и неукоснительный в исполнении. «Теперь никакого недовольства и разговоров о моём смещении не будет», – только и успел подумать Каиафа, как к нему подошёл Ханан. Тесть ещё не ушёл. Он тихо сидел на своём месте, наблюдая за своим зятем. Бывшему первосвященнику нравилась убеждённость и злость Иосифа, его крепость и ненависть, ему нравилось, как говорил Каиафа.

– Самозванца должно распять на кресте, дабы через эту позорную и языческую казнь лишить его права не только быть истинным иудеем, но даже называться евреем, – сказал вдруг Ханан только одну эту фразу, услышав которую, Каиафа удивлённо взглянул на своего тестя. Своими раздумьями о распятии Иосиф ни с кем не делился. О тайном его замысле знали только двое: он сам, первосвященник, и его ночной гость в чёрном плаще. Ханан уже был у дверей, когда вдруг обернулся и сказал:

– Да, дорогой мой зять, чуть было не забыл. Вот, просили передать тебе! – После этих слов бывший первосвященник что-то вытащил из-за пояса и протянул Иосифу.

Каиафа взглянул и увидел на ладони своего тестя длинный, кованый из железа гвоздь.

Четверг 13 нисана тянулся необыкновенно медленно. Никогда в жизни первосвященник с таким нетерпением не ждал наступавший вечер. Он уже предвкушал свою победу и потому радовался. Главный жрец живо представлял, как сегодняшней ночью, решив важнейший для себя вопрос, покончит сразу с двумя самыми ненавистными ему людьми. Причём, одного Каиафа хотел убить, ну а второго, то есть меня, прокуратора Иудеи, если получится, сделать своим невольным сообщником. Хотя, наверняка, мечтал-то он тайно совсем о другом.

– Будь в моей власти, я и прокуратора отправил бы на крест. Они хорошо смотрелись бы вместе: бунтарь и его покровитель. Вот закончу со всеми делами и обязательно отпишу жалобу в Рим. Слишком уж много ошибок понаделал Понтий Пилат, да и мы тестем кое-что ещё от себя додумаем, – будучи в прекрасном расположении, размышлял первосвященник, когда в зал стремительно вошёл его тесть.

– Как дела? – прямо с порога взволновано спросил Ханан, забыв даже поздороваться.

– Всё хорошо отец! Человек, что обещал показать самозванца, приходил, и я отправил уже в Гефсиманский сад храмовую стражу. Думаю, скоро преступника приведут.

– Ты, уверен, что никто и ничто не помешает его схватить? Меня несколько беспокоит твоя уверенность и спокойствие, Иосиф. Мало ли что…

Но дальнейшему разговору двух священников помешал сильный шум, внезапно донёсшийся со двора. Каиафа мгновенно вскочил со своего места и быстро, чуть ли не бегом, подошёл к окну. Внизу, возле парадного входа, толпилось множество его слуг с факелами, огонь которых превратил ранний весенний вечер в светлый день. Через открытые настежь ворота во двор входил отряд храмовых стражников. Они шли плотным кольцом, и в середине их строя, гремя цепями, пошатываясь и еле переставляя ноги, брёл какой-то человек. Лица его первосвященник сверху рассмотреть не смог, но понял сразу, что привели именно того, за кем он посылал, Иисуса, самозванного пророка.

«Ну, слава Богу! Не обманул меня его ученик», – радуясь своему предстоящему триумфу, подумал Каиафа, громко крикнув тестю, – бродягу схватили, отец! Его только что привели в мой двор. Это наша победа!

Неожиданно снизу донеслись какие-то громкие крики, пронзительные вопли, женский визг и даже возникла небольшая потасовка, грозившая перейти в драку. Правда, невозможно было понять, кто и кого хватал, валил на землю, кто от кого отбивался, вырывался и звал на помощь. Все слуги вдруг беспорядочно забегали, громко закричали, замахали руками. Первосвященник даже испугался, не убежал ли часом проповедник, задержанный с такими большими трудностями.

– Что случилось, Малх? – срывающимся от волнения голосом прокричал Каиафа из окна своему начальнику стражи. На душе у него вдруг стало очень тревожно.

– Ничего страшного! – последовал спокойный ответ слуги, – просто мои люди поймали здесь одного незнакомого и крайне подозрительного человека. Он говорит, что проходил мимо и просто заглянул на шум ради любопытства. Но, однако, наша кухарка, садовник и сторож утверждают, что несколько раз видели его вместе с самозванцем в городе, на базаре и около Храма. Что делать с ним? Тащить в суд? Правда, он отпирается! Говорит, мол, не знаю никакого проповедника, не видел никогда его и оказался, де, здесь случайно. Что скажешь, хозяин?

– Гоните бездельника в шею! А пленника ко мне! Да, побыстрее, Малх! Мы ждём!

Каиафа, от удовольствия потирая руки и радостно взглянув на тестя, отошёл от окна и нервно начал ходить по залу из угла в угол. Он сильно волновался, ибо с этого момента начиналась лично им написанная драма, и где он, Каиафа, должен был сыграть первую роль.

«Но главное сейчас в нашем деле – это загнать прокуратора в расставленные нами ловушки и вынудить Пилата подписать приговор, – думал Иосиф не без опасения, а вдруг это ему не удастся сделать. – Да, без римлянина на смерть пленника не отправишь. Этот, который в чёрном плаще в моём кресле сидел, правильно тогда сказал, что Пилата надо сделать своим сообщником. Ну, ничего! Я всё подготовлю таким образом, что прокуратору не останется другого выхода, кроме как утвердить решение Синедриона, а решение наше будет правильным и, главное, оно будет единственным».

В зал заседаний по лестнице уже вели пленника. Шаги многочисленной охраны и звон железа послышались возле самой двери. Священники переглянулись.

– Ну, отец, посмотрим, что это за проповедник и так ли он умён, как о нём говорят люди? – подмигнул Каиафа тестю. Ханан удовлетворённо кивнул зятю в ответ, удивляясь про себя и восхищаясь им, ибо не ожидал таких скорый действий от своего преемника и зятя: «Ну, молодец Иосиф! Не ожидал, честно говоря, от него такой прыткости!»