настоящая Роза! — я соскочила со стула, — А не та фальшивка, которую ты придумал! Ты же ничего не знаешь обо мне, — произнеся эти слова, я и сама озарилась, я ведь никогда ничего ему не рассказывала (да и вообще никому), — Я пережила не только смерть матери! Моего отца кто-то убил из его же пистолета! Ты когда-нибудь видел человека с простреленной головой?! Ты когда-нибудь видел такое?! А я видела, видела … — внезапно на меня нахлынули слезы, и я начала выкладывать обо всем, что произошло в моей жизни, как потеряла лучшую подругу, как сбегала из дому, обо всем. Разве что о Глебе, я умолчала.
Но Саша, выслушав мои красноречия, ничего больше не говорил. Этим он и был похож на Глеба. То понимание, которое было раньше, куда-то улетучилось. Мы стали, словно недолюбливающие друг друга родственники, которые живут вместе, и никуда от этого деться не могут.
— … Ты занимаешься любовью сама с собой! Вымещаешь свои чувства на психологе, которому плевать на них, — после продолжительной паузы, Саша вновь раздул конфликт. А я ведь я почти успокоилась.
— А что мне остается делать? Ведь тебя постоянно нет рядом. Ты все время пропадаешь в своем чертовом ресторане! Ты же…
— Я думаю, что эта была ошибка, — вдруг произнес он, отодвинув свою тарелку с едой. Его выражение лица говорило о том, насколько мучительные были мысли в его голове.
— Что было ошибкой? — в груди больно защемило.
— Похоже, что нам не стоило жениться, — с болью и разочарованием произнес он.
— Ты не смеешь, — как же мне стало обидно.
— Я поживу какое-то время у родителей, — Саша встал из-за стола, — Неделю, может две…
— Что? — не верила я своим ушам.
— Т ак больше продолжаться не может, — с этими словами он вышел из кухни.
— А как же я? Как я буду здесь одна? — я поспешала за ним.
— Ты будешь не одна. С тобой останется Крик, — он поднялся наверх. Я же следом за ним. Пес услышав, свое имя побежал за нами, радостно виляя хвостом.
— С собакой? Ты что смеешься надо мной?
— Я позвоню тебе, — он открыл шкаф с вещами, достал чемодан, и стал укладывать в него свои тряпки. Мне ничего не оставалось делать, как молча сидеть и смотреть, на то, как мой муж уходит из дома. Он быстро укомплектовал чемодан, и ничего не говоря, спустился вниз. Через минуту послышался звук хлопнувшей двери, и еще через минуту загудел мотор его машина.
Все попытки сдержать слезы провалились. Я стояла у окна, в надежде, что увижу его джип. Я надеялась, что он что-нибудь забыл, вернется, и я смогу его остановить. Почему только сейчас мне захотелось вцепиться в его ноги и не отпускать его? Не из-за своей ли гордыни, я позволила ему уйти? И что теперь делать?
В общем, я вновь страдала. Практически весь день просидела в спальне, даже Крика не вывела погулять. Меня мучила мысль о том, что Саша может не вернуться. Почему меня все бросают? Не уже ли я такая плохая? На душе стало совсем гадко от собственной натуры. Если так пойдет и дальше, то я возненавижу саму себя. В этот момент мне захотелось заснуть. Нет не обычным сном, а таким, в котором все проходит быстрее. Ты спишь, а жизнь, вроде как, тебя и не касается.
Глава III
Несколько раз я пыталась позвонить Саше, но он не снимал трубку. Из-за этого я швыряла мобильник по всей комнате, мне хотелось, раздолбать его всмятку.
Вечером, меня пригласили на вечеринку одна знаменитая певица. И я решила, что надо ехать. Может быть, это поможет не страдать так сильно. Тем более прежняя Роза любила оттянуться на таких празднованиях. Как я и ожидала, там были одни знаменитые морковки. Не знаю, почему я так их назвала, возможно, потому что они такие же яркие, как и этот овощ. Хотя я и сама была одной из них. Но бывает, что среди грядки оранжевых красавиц, вырастит совсем неприметная желтая морковка. Я сейчас имею в виду, человека, которого встретила на той вечеринки. Валера журналист, похоже, что второе слово стало его фамилией, ну или прозвищем.
— Прекрасно выглядите! — пытался он перекричать музыку.
— Вы все время будете меня преследовать?! — крикнула я в ответ. В голове появился легкий дурман после выпитой стопки виски.
— Я и не думал! — он явно был в хорошем настроении, подтанцовывал в такт музыки, — А почему вы одна?!
— Я не одна! — ответила я, — Моя подруга! … — я стала искать взглядом хоть кого-то кому можно присвоить такой статус, — Где-то!.. Там! … — черт! Я была пьяна, и язык уже не слушался.
— Может, потанцуем?! А то сидите тут одна! — предложил он, аккуратно потянув меня за руку.
Эх! Была, не была! Встряхну стариной, порву танцпол! Тем более что Валера мне был совершенно неинтересен, как мужчина, поэтому я соскочила со стула, и отправилась в пляс. Между танцами мы в основном пили, много пили. Я плакалась ему в жилетку, что меня все бросают, что я такая вся несчастная, рассказала ему о том, что Саша ушел. Не знаю как, но ему удалось меня приободрить. Он тоже изрядно напился, стал рассказывать о своей жизни. Потом мы стали подбадривать друг друга, типа: «Да пошли они все!» или «Жизнь наладится!». Потом помню только фрагменты. Помню машину, которая нас куда-то отвезла… страстные поцелуи… его обнаженный торс… гладкие мускулы… правда, не помню в какой из этих моментов мы перешли на «ты».
Глава IV
Наутро, еле продрав глаза, я поднялась с постели. Мне приснился какой-то кошмарный сон. О нет, это был не сон, поняла я, увидев обнаженного спящего Валеру. В голове тут же закрутились ужасные мысли. Что я натворила? Как теперь жить?
Я тихо начала одеваться. Измена — это одно из самого подлого, что может совершить человек. Значит, я — падла.
Я вернулась домой в полной растерянности. Стала названивать мужу, готовая во всем признаться, но потом решила, что не стоит этого делать. Но как теперь я буду жить с Сашей? Спать с ним, смотреть в его глаза? Моему любимому дорогому мужу. Совесть, буквально зажала шею в кулак, мне по-настоящему стало не хватать воздуху.
Днем приехал человек, из-за которого я совершила грех, по-другому это никак не назвать. Как он узнал, где я живу? Наверное, вчера я дала ему адрес.
— Что тебе
