ладони оказались над камнем, и закрыл глаза. Через пару мгновений из пальцев мага начали исходить небольшие светящиеся разряды, похожие на миниатюрные молнии. Все они били в самородок, будто бы насыщая его энергией. Воздух стал свежее, как после грозы. Процесс зарядки продолжался всего несколько секунд, после чего алхимик открыл глаза, схватил ложку за ручку и ловким отработанным движением бросил катализатор в одну из стоящих на столе заполненных стеклянных колб. В колбе вяло протекал какой-то процесс и образовывались небольшие пузыри, однако стоило рудному самородку коснуться поверхности, как вокруг него жидкость настолько яростно вспенилась, что камень какое-то время даже не мог опуститься на дно. До этого тихая реакция ускорилась в сотни, а то и тысячи раз. Риордан быстро нацепил на колбу крышку с мягкой трубкой, другой конец которой соединил с заранее приготовленным сосудом, гревшимся на спиртовке. Затушив более не нужный огонь и убедившись, что все соединения герметичны, алхимик немножко расслабился и, наконец, повернулся к нам.
Внешность Риордана была неприметна – средний рост, густые коротко стриженные седые волосы, гладко выбритый подбородок. Судя по слегка впалым щекам и тонким пальцам, можно было заключить, что он худого телосложения, однако широкая мантия не позволяла говорить об этом с уверенностью. Бледная кожа выдавала в нём человека, который привык сутками на пролёт сидеть в помещении, не показываясь солнцу. По сравнению с ним даже показавшегося мне бледным Нефариуса можно было назвать загорелым. Я подозревал, что и худоба чародея может быть вызвана лишь тем, что, будучи всецело увлечённым работой, он попросту забывает поесть.
– Мильтен? – удивлённо произнёс он, заметив, наконец, меня.
– Вижу, ты узнал нашего гостя, – одобрительно произнёс Сатурас, – разве вы уже встречались раньше?
– Да… Точнее нет, не совсем, – ответил Риордан, – мне про него говорил Дамарок. А поскольку всех остальных магов в колонии я отлично знаю, то этому молодому человеку в мантии магов огня просто некому больше быть.
– Я тоже о Вас наслышан, мастер Риордан, – ответил я.
– Это прекрасно, что ты здесь! – ответил алхимик, – но что же с остальными?
– К сожалению, выжил только я.
– Жаль, очень жаль, – задумчиво проговорил Риордан и в его словах звучало нечто большее, чем простое сожаление по убитым, – но коли уж ты остановишься на какое-то время у нас, надеюсь, мы ещё успеем поговорить. Сейчас же мне нужно завершить опыт, пока водообразующий газ не будет осквернён воздухом.
– Водообразующий газ? – удивился я.
– Да, – гордо ответил Риордан, – я изучаю процесс взаимопревращения стихий. Этот газ, соединяясь с воздухом и огнём способен образовывать воду. Сам же он может быть получен из некоторых минералов и жидкостей при должном умении. Большая часть этих процессов обратима, а также может замыкаться в циклы. Я думаю, что именно эти циклы взаимопревращения могут лежать в основе всех природных циркадных процессов, и поняв их суть, мы приблизимся к понимаю мироустройства. Да что говорить, смотри сам.
Пока мы говорили, процесс в колбе как раз подуспокоился и бурное газовыделение практически прекратилось. Риордан зажёг лучину и откупорил крышку с той колбы, куда собирался газ. Стоило ему поднести лучину к горлышку, как колбу и часть воздуха возле неё охватило пламя и раздался хлопок такой силы, что я инстинктивно сжался и зажмурился. Открывая глаза, я был уверен, что по крайней мере половина лаборатории уже лежит в руинах, а Риордан, возможно, и вовсе мёртв. К счастью, мои опасения не подтвердились. Алхимик стоял как ни в чём ни бывало, да и никаких разрушений тоже не было видно. Зато на стенках колбы, которая лишь недавно была заполнена смесью выделившегося газа с воздухом, теперь отчётливо были видны стекающие вниз капли воды.
– Значительная часть воды, к сожалению, испаряется при взрыве, – спокойно продолжил алхимик, – но всё равно кое-что остаётся. Я проводил эксперименты с этой водой – она ничем не отличается от той, которую можно получить выпариванием с последующей конденсацией, ну скажем, из реки.
– Быть может, этот Ваш газ и есть пары воды? – спросил я, немного оправившись от потрясения.
Риордан снисходительно улыбнулся:
– Конечно же эту гипотезу я проверил в первую очередь. Нет никаких сомнений, что этот газ не является водой. Где это видано, чтобы вода взрывалась при конденсации? Кроме того, сам по себе он становится жидким лишь при экстремальном охлаждении. Чтобы создать такую низкую температуру мне пришлось приложить всё своё магическое мастерство, лаборатория на несколько минут превратилась в настоящий полюс холода, а сам я покрылся ледяной коркой. Пришлось потом лечить обморожения. Простая вода уже давно бы заледенела на стенках колбы, но этот газ крепкий орешек. Превратить его в кристалл мне и вовсе не удалось. Были и другие эксперименты. С водой этот газ имеет общего не больше, чем пассивная часть воздуха.
– Пассивная часть? – удивился я. Дамарок при мне не использовал подобных терминов. Возможно, потому, что мы вообще не касались темы газов и воздуха.
– Риордан, давай не будем превращать знакомство в лекцию, – вмешался Сатурас, до этого просто наблюдающий за происходящим, – Если у Мильтена есть интерес, вы можете обсудить этот вопрос позже.
– Да-да, конечно, – ответил Риордан, – я немного увлёкся. Не часто находится благодарный слушатель. С тех пор, как мы переехали из замка, и я лишился компании Дамарока, мне приходится обсуждать все алхимические вопросы лишь с книгами и своими записями.
– А как же остальные маги воды? – задал я напрашивающийся вопрос.
– Конечно, мы все знаем основные принципы и помогаем Риордану по мере сил, – ответил Сатурас, – но алхимия выходит за рамки наших основных интересов, и потому, когда дело доходит до деталей, даже я
