и не выберемся.
— Ты права, — нехотя отстранился он. — К тому же такие красивые платья не должны пылиться в шкафу.
— Значит, это платье красивое, а не я?
— Ты же знаешь, для меня ты всегда красавица, — он поправил бретельку, норовившую соскользнуть с плеча.
На этот раз мы попали действительно в ресторан. Пафосно-строгий зал, элегантная публика, приглушенно играющий оркестр.
— Я уже спустила вчера все свои сбережения, продолжаем гулять?
— Должны же мы что-то запомнить, прежде чем снова вернёмся на фронт, — ответил Фридхельм. Надо отдать должное — кормили здесь обалденно. Мясо в какой-то сложной подливке, почему-то любимая немцами спаржа, запечённые ломтики картофеля. Официант ещё предлагал всяких устриц и прочих гадов, но я благоразумно отказалась. Понятия не имею, как их хомячить, когда ты в образе принцессы. Ещё мне понравилось вино. Кисло-сладкое, с лёгким фруктовым акцентом, по-моему, мы приговорили на двоих бутылки две не меньше.
— Десерт? — вежливый официант периодически маячил у столика, бдительно следя, чтобы тарелки и бокалы не оставались пустыми.
Я лишь покачала головой. Фрау Винтер итак закармливает нас выпечкой, не хватало мне ещё растолстеть. Я ж не знаю, какое тельце мне досталось в этом плане: можно ли жрать как не в себя или лучше не стоит.
— Знаешь, я кое с кем всё-таки увиделся, — задумчиво рассказывал Фридхельм. — Так странно… Те ребята, с которыми год назад было столько общего, сейчас кажутся…чужими, что ли. Они так уверены, что война это что-то эфемерное, что русские только и делают, что бегут от нас и вот-вот всё закончится.
Весь вечер мы не поднимали эту тему. В ресторане среди беззаботных, благополучных парочек было легко забыть что где-то идёт война. Они здесь ещё не прочувствовали в полной мере, что происходит в мире. Собственно, что они могли знать, если СМИ вещает что всё гут, победа не за горами и фюрер the best.
— Тяжело судить о чём-то, если сам этого не видел, — ответила я. — По этой же причине я пока и не встречаюсь со своим знакомыми.
— Наверное, когда-нибудь это останется глубоко в нашей памяти и будет проще.
Ох, сомневаюсь. Мне кажется, я никогда не смогу забыть всё, что со мной случилось за этот год. Мы медленно шли по парку. Странно, что в такой поздний час здесь довольно много народу.
— Ты так и не попытаешься поговорить с отцом? — вдруг спросил он. —Мне кажется, он должен знать, что ты снова уезжаешь на фронт. Ведь если бы ты тогда погибла… а он бы считал, что ты уехала в Швецию. Каким бы он ни был, как-то это неправильно.
— Я попробую с ним встретиться, — вздохнула я, прикидывая, как буду проворачивать этот цирк. — Но ничего не обещаю. Пойми уже, это вы счастливы вернуться домой, я же отношусь к этому по-другому. После смерти мамы наша квартира перестала для меня значить то, что подходит под определение «отчий дом», я бы всё равно съехала оттуда.
— Когда-нибудь у нас будет дом, который действительно им для тебя станет, — Фридхельм серьёзно посмотрел мне в глаза. — Я тебе это обещаю.
Мы остановились у фонтана, подсвеченного огнями фонарей.
— И по прежнему хочу, что бы ты стала моей женой, — Фридхельм достал из кармана небольшую коробочку. — Я обещал не торопить тебя, но мне бы хотелось, что бы ты его носила.
Я протянула руку, позволяя надеть колечко. Так мне ещё предложение руки и сердца не делали, но такой романтик под луной однозначно лучше банальщины, когда эти несчастные кольца почём зря пихают в десерты и бокалы с шампанским. Внезапно меня осенило, что будет самым правильным для нас.
— Я думаю, нам не стоит тянуть с этим. Твой отец начнёт тебя снова отговаривать, своему я даже говорить ничего не буду. Так что не будем устраивать новых споров, завтра пойдём и по-тихому распишемся.
— Рени, но ты же хотела, чтобы этот день был особенным.
— Да, я говорила, что хочу свадьбу со всеми полагающимися прибамбасами, но поняла, что это глупо. Всё равно тех, кого бы я хотела видеть, со мной не будет. Так что пусть этот день станет особенным для нас двоих.
— Я так долго ждал, что согласен на всё, чего хочешь ты, — он бережно взял мою ладонь и поцеловал. — Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.
Глава 47 Только ты, давай, мне доверяй, и мы телепортом с тобой прямо в рай.
Не так я представляла свою свадьбу, ох, не так… Завтра наступит день X, а я всё никак не могу поймать нужный настрой. Наверное, я всё-таки законченный циник, но мне сложно относиться к этому мероприятию с полагающимся трепетом. Ну, серьёзно, ведь мы уже и так живём вместе. Что изменится от штампа в паспорте? Я и раньше не придавала ему особого значения. Ничего он не меняет. Если мужик захочет — уйдёт, будь хоть трижды мужем и имея пятерых детей в наличие. Так что для меня это был просто повод устроить грандиозный праздник. Благо в моём времени фантазия на эту тему была неисчерпаема. Голуби, фейерверки, роскошные букеты, развесёлый девичник накануне, какие-то дурацкие символические замочки, которые принято вешать на мосту, и конечно же роскошное платье, и соответствующая фотосессия. А здесь… Можно было бы замутить что-то, конечно, намного скромнее, но опять же я сама загнала себя в ловушку бесконечным враньём.
Я вылезла из ванной, завернувшись в полотенце. Замерла у зеркала, словно впервые увидев своё отражение. Я давно уже привыкла к новой внешности, но сейчас снова видела перед собой кого-то другого. И вовсе по оттого, что это тело принадлежало не мне. Девушка из зеркала смотрела на меня без въевшейся самоуверенной маски Эрин Майер. Все страхи и сомнения ясно читались в по-прежнему чужих мне глазах. Фридхельм счастлив, считая, что завтра его мечты станут явью, и никогда не узнает, что любит насквозь лживую девицу, которая даже накануне свадьбы не рассказала ему правду. Ведь для меня любовь и доверие по-прежнему лежали на равных чашах весов. Тошная вина медленно разливалась внутри леденящим холодом. Он ведь не знает обо мне ничего, кроме бесконечных сказочек, которыми я искусно варьировала. Любил бы он меня, узнай настоящую?
— Рени?
Я обернулась, увидев Фридхельма. Он улыбнулся, аккуратно прикрывая дверь.
