За пятнадцать минут до возвращения настроение девушки не изменилось.
Он же писатель, размышляла Софи. А писатели известны своим непредсказуемым капризным темпераментом, правда, это не оправдывает резкость Тео. Она явно нервничала, прижимая к груди пакет с двумя бутылками вина. Похоже, ее клиент алкоголик. К тому же он, видимо, полагает, что его внешность дает ему право вести себя нетактично. Софи подумала, что ей стоит отказать ему в аренде дома.
Повинуясь здравому смыслу, девушка нацепила вежливую улыбку, распахивая дверь.
— Вино, — она протянула пакет, оставаясь за порогом дома.
— Присоединяйтесь ко мне!
— Что?
— Выпьем вместе по бокалу в качестве извинения за мое высокомерное поведение! — Тео улыбнулся так обворожительно, что смутил Софи.
Это была коронная улыбка, которая являлась частью мощного обаяния Тео. Когда он совершенно случайно встретил Елену в доме своей матери, то остался на десять дней дольше, чем планировал. И, в конце концов, светловолосая Елена была покорена и согласилась стать его женой. Пять месяцев спустя невеста Тео погибла, унеся с собой мечты о браке и семье. С тех пор, несмотря на вереницу женщин, окружавших Тео, он оставался холодным и неприступным, вопреки статусу самого завидного жениха в Лондоне.
Глядя сейчас на Софи, Тео с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Она была похожа на пойманного в клетку зверька, который не знал, как ему выпутаться.
— Ммм… я не уверена, что это уместно, мистер Андреу…
— Почему нет?
Он направился к кухне, взяв трость, несмотря на то, что доктора советовали тренировать ногу, привыкая к боли и дискомфорту. День, проведенный в машине, тяжело сказался на больной ноге. Тео нахмурился, физические ограничения всегда раздражали его.
Досчитав до десяти, Софи спокойно закрыла за собой дверь. Она напомнила себе о вежливости, поскольку этот эксцентричный мужчина платил по счетам.
— Вы не устали? — Софи последовала за ним на кухню. — Я знаю, что поездка из Лондона бывает убийственной. Очевидно, вы приехали поездом, поскольку я не заметила машины во дворе.
— Слишком большой дом для одинокой женщины. Или вы жили с здесь с кем-то еще?
Продолжая улыбаться, Софи сделала глубокий вдох.
— Но он так же просторен и для одинокого мужчины. Или вы планируете пригласить кого-то для компании?
Тео обернулся и посмотрел на нее. Держа бутылку одной рукой, он медленно вытаскивал пробку. Софи нравилась ему все меньше и меньше. Под ее вежливой маской скрывались дерзость и упрямство.
— Я думаю, что… — торопливо продолжила Софи, садясь за старый сосновый стол, — в Корнуолл приезжают на отдых семьи. У вас есть семья, мистер Андреу?
Тео выдернул пробку и налил два бокала вина.
— Нет необходимости звать меня мистер Андреу. Зови меня Тео, — он поставил перед ней бокал и с облегчением сел на стул, вытягивая больную ногу.
— Так сюда приедет ваша семья, мистер… Тео? Или вы решили от нее отдохнуть, чтобы в тишине писать книгу? — Софи отпила вино и нашла его превосходным. Она не слишком разбиралась в винах, поэтому ориентировалась на стоимость.
— У меня нет семьи, мисс Скотт.
— О!
— Вы считаете, что я писатель?
— Да, я решила, что вы арендовали лом для творчества, — Софи сделала большой глоток вина. Она не могла встретиться взглядом с Тео. Его невероятные зеленые глаза творили с ней что-то сверхъестественное.
— Почему вы сделали вывод, что я писатель?
— Так сказал Джонни. Извините, это не мое дело. Мне лучше уйти.
— Сидите!
Вспыхнув, Софи впилась в него взглядом.
— Не должны ли писатели быть более вежливыми? — Она чувствовала, как терпение покидает ее. — Вам не стоит кричать на людей, мистер Андреу. И если вы намерены и дальше вести себя подобным образом, то я не разрешу Кэтрин и Энни приходить сюда. Я не потерплю, чтобы вы вопили на них!
Это был один из тех редких моментов, когда Тео просто лишился дара речи. Он привык говорить, что хотел и когда хотел. И его просьбы не выполнялись крайне редко.
Тео смотрел на раскрасневшуюся Софи и понимал, что лучше попросить ее уйти. Она была слишком вспыльчивой, слишком прямолинейной. Тео не хотелось вступать с ней в перепалку.
— Вы не допили свое вино, Софи, — мягко произнес он. — Может, скажете мне, кто такой Джонни? Я не люблю, когда сплетничают у меня за спиной.
Софи схватилась за край стола и глубоко вздохнула. Сколько раз нужно досчитать до десяти, чтобы этот способ успокоил нервы? Как смел он намекать, что она сплетница?
Она откинулась на спинку кресла, стараясь максимально сохранять спокойствие.
— Я не распространяю сплетни, мистер Андреу…
— Тео.
Софи пропустила его слова мимо ушей.
— Договор аренды был оформлен Джоном Тейлором. Леди, представляющая ваши интересы, вероятно, сказала ему, что вы будете здесь писать. Он сообщил мне об этом, так как знает, что я трепетно отношусь к Дому. Ну, скажем, мне важно быть в курсе, что вы не станете крушить мебель. В прошлом голу дом сдавался какой-то кинозвезде, и их дикие вечеринки и прочие выходки нанесли серьезный ущерб. Таким образом, никаких сплетен с нашей стороны не было. Мы просто делились фактами…
Тео улыбнулся, подумав о Глории, оберегающей его личный мир. Но — писатель? Он задал себе вопрос, какой жанр литературных произведений мог бы заинтересовать его.
— Какие книги вы пишете? — словно прочитав его мысли, спросила Софи.
— Э… вообще-то триллеры.
Софи почувствовала, как в ней против ее воли зашевелилось любопытство.
— Какие триллеры? Вы, должно быть, пишете под псевдонимом…
— Возможно, триллеры — не совсем точное описание для моих… э… книг… — сказал Тео. Оттого, что она не считала его крупным и чрезвычайно влиятельным бизнесменом, достойным если не явного благоговения, то самого глубокого уважения, Тео чувствовал необыкновенное облегчение. — Скорее реальные истории о людях, оказавшихся в опасных для жизни ситуациях. Сейчас я работаю над черновым вариантом.
Софи по-своему поняла смысл сказанного. Этот человек источал угрозу, казалось естественным, что он пишет о людях, ходивших по краю пропасти.
— Должно быть, вас привлекает такой образ жизни — писать о том, что интересно. Гораздо увлекательнее, чем какая-нибудь монотонная офисная работа где-нибудь в городе!
Говоря это, Софи думала о скучной работе, на которую она была вынуждена устроиться. Ее отец интересовался самыми разнообразными аспектами медицины, но его страсть к изобретениям оказалась чем-то большим, чем просто занимательным увлечением, дающим пишу для ума. После его смерти выяснились некоторые неприятные подробности, связанные с его маниакальной страстью: он как одержимый вкладывал деньги в самые разнообразные проекты, помогал начинающим ученым и изобретателям и со временем исколесил буквально всю страну, посещая разные научные выставки и превращая короткие поездки в недельные отлучки. Отец тратил деньги с простодушием, свойственным человеку, совершенно беспомощному в финансовых вопросах. Заставив себя отвлечься от мрачных мыслей.
