Детектив постукивал большим пальцем по рулю, а между тем машина выехала из маленького городка, увозя Иону все дальше от цели – и от загранпаспорта.
– Когда возвращаешь то, что украдено у тебя, это кражей не считается, – с горечью ответила Иона.
Детектив еще три раза стукнул пальцем по рулю.
– Извините, но с законной точки зрения кража есть кража.
Отлично, теперь этот мерзкий тип еще и нотации ей читать собирается.
– Сколько?
– Что – сколько? – растерялась от неожиданного вопроса Иона.
– На какую сумму Демарест вас обчистил?
Заданный равнодушным тоном вопрос заставил мучительную боль и унижение пробудиться с новой силой. Иона судорожно сглотнула. Ну да, она совершила ошибку. Глупую ошибку. Поверила мужчине, притворявшемуся совсем не тем, кто он есть на самом деле. Поэтому последние две недели Иона потратила на то, чтобы эту ошибку исправить. Оставалось надеяться, что это ей зачтется.
– Не меня – отца. – Иона уставилась в темноту за окном невидящим взглядом.
Машина достигла обрыва над бухтой, и хотя Иона не видела океана, но чувствовала его присутствие. Иона нажала на кнопку, приоткрывая окно. Внезапно ей отчаянно захотелось глотнуть свежего воздуха. И вдруг болезненно сжалось горло – насыщенный запах земли, моря и леса напомнил о Келросс-Глен, шотландском городке у подножия Кернгормских гор, из которого Иона страстно мечтала вырваться все двадцать четыре года жизни и в который страстно мечтала вернуться последние две недели.
Иона снова закрыла окно, отгораживаясь от болезненных воспоминаний. Нет, вернуться она не сможет, пока не искупит свою вину за детскую жажду приключений, которая, собственно, и свела Иону с Брэдом. Нужно вернуть хотя бы часть папиных денег, и если ради этого придется обшарить все калифорнийское побережье и терпеть несносного детектива – что ж, Иона готова и не на такие жертвы.
– Хорошо, на какую сумму Демарест обчистил вашего отца?
Резкий вопрос заставил Иону вынырнуть из глубоких раздумий.
– Двадцать пять тысяч, – проронила она.
Сбережения, которые папа копил всю жизнь.
Питер Маккейб верил, что отдает их ради исполнения мечты дочери. Но оказалось, Брэд и не думал помогать Ионе с карьерой художницы в Лос-Анджелесе – обещания были так же лживы и пусты, как он сам.
Иона тяжело вздохнула. Хватит драматизировать, здесь не театр. Надо рассказать сексуальному детективу то, что он хочет знать, потом найти способ снова проникнуть в номер Брэда – и дело в шляпе!
– Надеетесь, у Демареста под матрасом припрятаны двадцать пять тысяч ирландских фунтов?
Это заявление заставило Иону резко развернуться. Глаза ее гневно сощурились.
Я не ирландка, я шотландка, – с искренним возмущением произнесла она. – А куда, по-вашему, он мог спрятать деньги? Не на банковский же счет положил!
– Когда это случилось? В смысле, когда Демарест обчистил вашего отца?
– В декабре.
Точнее, двадцать третьего декабря. Веселое получилось Рождество, ничего не скажешь. Как она вообще могла поверить в такую дурацкую выдумку? Ну уж конечно, Брэд поехал в Инвернесс за подарками ей и отцу! И тут, как гром среди ясного неба, главная новость – папа обналичил все свои акции, чтобы дочка была счастлива с «возлюбленным». У Ионы даже духу не хватило признаться, что их с Брэдом связывало что угодно, только не светлые чувства.
– Три месяца прошло, – произнес детектив с нотками сострадания в голосе. За это Иона его буквально возненавидела. – Демарест давно уже спустил ваши деньги.
Не может быть. Чтобы все двадцать пять тысяч?!
– Каким образом? На жилье он особо не тратится, сами видели.
– Демарест на кокаине сидит. Да он столько за одни выходные пронюхает.
На кокаине?! Так вот почему он казался таким несчастным и потерянным, когда зашел в сувенирный магазин в Келроссе!
– Видимо, Демарест считал нужным скрывать свою зависимость, пока был… – Детектив запнулся. – Где, вы сказали, в Шотландии?
– Да, – рассеянно кивнула Иона.
– Так вот куда он пропал на два месяца, – произнес детектив, разговаривая скорее с собой, чем с Ионой. – Да, я догадывался, что он уехал из города, но чтобы в Европе на дно лечь – такой изобретательности не ожидал.
– Лечь на дно? Получается, мы у него не первые жертвы? – мрачно уточнила Иона.
– Дорогая моя, Демарест – первостатейный жулик. Причем метит высоко. Думаете, какое отношение я имею ко всему этому делу?
– Вот именно, какое? – рассерженно бросила Иона.
– Меня зовут Зейн Монтойя. У меня собственное детективное агентство в Кармеле. Мы уже шесть месяцев пасем Демареста. Собираем доказательства, показания свидетелей, стараемся напасть на денежный след. А наняла нас страховая компания, клиентом которой является одна из жертв Демареста.
Детектив помолчал, давая Ионе возможность усвоить информацию.
Выходит, мошенничество для Брэда – образ жизни, способ заработка? У Ионы упало сердце.
А она думала, хуже уже не будет.
– Мы провели сложное расследование на очень высоком уровне, – между тем вещал Монтойя. – А ваша идиотская выходка чуть было не испортила все дело.
Возмущение Монтойи Иону не волновало. На что он надеется… услышать извинения? Да-да, когда рак на горе свистнет! Из всех вовлеченных в эту историю Иону волновала судьба только одного человека. Отца.
Питер Маккейб по доброте своей сделал все возможное, чтобы исполнить мечту Ионы. А она чем отплатила? Связалась с профессиональным мошенником?
Вдалеке засияли огни стриптиз-клуба на окраине еще одного приморского города, но Ионе было не до наблюдений. Только сейчас она осознала, насколько устала. Со дня прибытия в Калифорнию существовала исключительно на адреналине, пыталась тратить как можно меньше денег и ждала, пока Брэд вернется в мотель. От досады и безысходности на глаза навернулись слезы. Иона попыталась взять себя в руки. Плачем делу не поможешь.
Сбоку мелькнула желтая вывеска сетевого фастфуда. В животе громко заурчало, и от смущения Иона залилась румянцем. Она от стыда сгорит, если окажется, что Монтойя слышал эти звуки.
Похоже, слышал…
Подскакивая на неровном, потрескавшемся асфальте, машина въехала на парковку и затормозила напротив окна автораздачи.
Монтойя покосился на нее:
– Что вам взять?
– Ничего, я не голодна, – пробормотала Иона, хотя, не считая кофе и пончика на завтрак, у нее за весь день маковой росинки во рту не было. Но она скорее готова была умереть с голоду, чем принимать подачки от этого хама.
