Пусть Иона переночует в маленьком живописном коттедже, а дальше видно будет. Без машины, денег и документов далеко она не уйдет. К тому же пляжные домики Нейта располагаются совсем недалеко от его собственного дома на Семнадцатой миле. Очень кстати.
– Поживете пока там. Завтра привезу ваши вещи.
Прекрасный повод расспросить Иону и выяснить, что ей известно о Демаресте.
– А если я не хочу ночевать в пляжном домике вашего друга? – возмутилась Иона.
– Сдам вас в полицию, – ответил Зейн, сам удивляясь, почему до сих пор этого не сделал. – Выбирайте.
Судя по угрюмому молчанию, его пассажирка взвешивала оба варианта.
– А не боитесь? – наконец спросила Иона. Судя по настороженному тону, решила остановиться на меньшем из двух зол. – Вдруг я там все разгромлю? Нарочно, чтобы вам насолить?
– Ваше дело, но тогда к списку совершенных вами правонарушений прибавится новое, и достаточно серьезное.
Иона молчала, пока они не выехали на протянувшееся вдоль берега шоссе.
– Хорошо, переночую, где скажете, но только потому, что у меня нет выбора. – Недовольства Ионы не мог скрыть даже мелодичный кельтский акцент. – Только не надейтесь, что я на вас… э-э… клюну. Так что не обольщайтесь, Ланселот.
Зейн стиснул руль так, что онемели пальцы. Ну спасибо, Рамирес.
Глава 2
Иона недолго злорадствовала, что последнее слово осталось за ней. Монтойя с такой силой вцепился в руль, что она тут же пожалела о своем выпаде. Молодец, Иона. Хорошую тему для разговора нашла. Только еще разговоров о его репутации сердцееда не хватало.
– Что, Рэм какую-нибудь глупость ляпнул? – наконец произнес Монтойя.
Иона рискнула искоса взглянуть на Монтойю. Тот не сводил глаз с дороги, будто собирался прожечь гудрон взглядом.
– Да так, ничего особенного, – осторожно ответила смутившаяся Иона. И кто ее только за язык тянул?
Монтойя вздохнул.
– Не обращайте внимания, Рэм вечно всякую ерунду болтает. Любит меня поддеть.
Иона немного расслабилась. Похоже, Монтойя не рассержен, а просто смущен.
– То есть на самом деле вы не сердцеед? – Заинтригованная, она не смогла сдержать любопытство.
Но Монтойя не поддался на провокацию и, вместо того чтобы обидеться, рассмеялся. От его низкого смеха по коже снова побежали проклятые мурашки.
– Да, так про меня говорят, – признал Монтойя. – Но поверьте, репутация ничем не заслуженная.
Иона не поверила. Или это ложная скромность, или попросту бесстыдное вранье.
– Не волнуйтесь, со мной вы в полной безопасности.
Иона почувствовала, как соски под тонкой тканью черного топика напрягаются. Чтобы скрыть свое состояние, скрестила руки на груди и попыталась отогнать непрошеную мысль: а ведь она была бы совсем не против, если бы со стороны Монтойи ей грозила какая-нибудь опасность…
– Приятно слышать, – ответила Иона, стараясь порадоваться тому, что ее не собираются охмурять.
– Каким образом Демарест присвоил деньги вашего отца? – спросил Монтойя, мгновенно превратившись из Казановы в сурового полицейского.
– А что? – ответила вопросом на вопрос Иона. Обсуждать эту тему ей вовсе не улыбалось.
– Вообще-то это не его почерк.
– А какой у него почерк?
– Все жертвы, с которыми мы встречались, – женщины за пятьдесят, разведенные или вдовы. Демарест представляется продюсером, потом предлагает им роль в своем новом фильме, скрепляет сделку приятным сексом, а потом просит вложиться в проект.
Небрежные слова Монтойи заставили Иону покраснеть. Хотела было возразить, но вовремя сдержалась.
В сексе с Брэдом ничего приятного не было, по крайней мере для нее. Как любовник он оказался слишком груб и требователен, но для Ионы Брэд олицетворял единственный шанс вырваться из Келросс-Глен. Каким-то образом она сумела убедить себя, что ей действительно нравится Брэд.
Как только он обмолвился, что в Лос-Анджелесе у него есть знакомый меценат, готовый помочь молодому дарованию, Иона не задумываясь поделилась новостью с папой. Она невольно вздрогнула, вспомнив, что от восторга тараторила, будто сорока. Но хуже всего было то, что Иона позволяла делать с собой в постели.
– Демарест – мерзкий подонок, – продолжил Монтойя. – Он нацеливается именно на женщин, потому что получает своего рода извращенное удовольствие от секса со своими жертвами… – Тут Монтойя запнулся. – Вот я и думаю, как в эту картину укладывается ваш отец. В чем тут штука?
– Демарест предложил папе снять фильм для туристов, – наконец произнесла она, вспомнив первую, неудавшуюся уловку Брэда. – В Келроссе у нас сувенирный магазин. Демарест вызвался разрекламировать наш городок на американском рынке.
– Все равно что-то не сходится, – не сдавался Монтойя.
Иона насторожилась.
– Чувствую, без женщины не обошлось.
Он побарабанил пальцем по рулю, создавая атмосферу невыносимого напряжения.
– А ваша мать? Какую роль она сыграла в этой истории?
Неожиданный вопрос застал Иону врасплох.
– Никакую. Мама сбежала от нас, когда я была маленькой. С тех пор мы с папой ее не видели.
– Сочувствую.
Почему-то реакция Монтойи причинила еще больше боли.
– Не надо меня жалеть. Я ее почти не помню, – соврала Иона. И зачем, спрашивается, разоткровенничалась?
Отодвинувшись подальше от Монтойи, Иона уставилась на звезды, усыпавшие темное небо над скалами, потом закрыла глаза, пытаясь отогнать непрошеный образ матери – такой красивой, беззаботной и равнодушной.
Прекрати, у тебя и без того проблем хватает.
От усталости глаза слипались. Иона быстро заморгала. Не хватало еще заснуть. Спать в присутствии другого человека – высшее проявление доверия, а Иона еще с детства надежно усвоила: доверять нельзя никому. И отношения с Брэдом это только подтвердили.
Кажется, Монтойя решил оставить ее в покое – не стал донимать ни проявлениями сочувствия, ни каверзными вопросами. К собственному неудовольствию, Иона была ему за это искренне благодарна. Прислонившись щекой к мягкой коже и слушая успокаивающий шум двигателя, Иона и сама не заметила, как крепко заснула.
Зейн осторожно затормозил возле маленького коттеджа и обернулся на спящую пассажирку.
Он отстегнул ремень безопасности и снял его с плеча Ионы. От нее пахло каким-то цветочным мылом и еще чем-то неудержимо манящим.
