пригороде!
Несмотря на то, что это далеко не центр, клиника тут превосходит все самые высокие требования и ожидания: новая, современная, с первоклассным дизайном и лучшими специалистами из разных областей медицины, начиная от лаборантов и заканчивая супер-профессиональными нейрохирургами. Поправить здоровье сюда приезжают люди со всей страны, ведь тут не только прекрасное медицинское обслуживание, но и шикарная природа. А воздух… “Генофонд" был прав — свежий, чистый, без примесей выхлопных газов и ядовитого чада из многотысячных труб заводов.
Идеальное место для семей с детьми. Как же я надеялась…
Вздохнув, от нечего делать ещё раз осмотрела кабинет. Тут всё стало немного иначе, чем было при прежнем докторе — миловидной шатенке, которой пришлось временно передать пост другому врачу, так как сама она ушла… в декрет. Ирония. Было бы всё это не так тоскливо, я бы обязательно улыбнулась.
Мой новый врач Задойнов Михаил Олегович, я не видела его прежде, но читала отзывы — женщины были в восторге от его деликатности, строчили километровые оды "золотым рукам". Ну, проверим. Мне уж точно есть с чем сравнить.
— Добрый день, — донёсся из-за спины мужской голос, и я, сразу же заподозрив неладное, обернулась.
— Вы?..
— Представьте себе, — "идеальный генофонд" в голубом костюме врача (который невероятно шёл к его синим глазам), неторопливо закрыл за собой дверь и, миновав кабинет, сел напротив меня на место доктора.
Если и может быть в жизни неловкая ситуация — это она. Я просто готова сгореть со стыда.
Как я его там назвала? Болван? Ох, дьявол.
Часть 4
— Простите, я… — вздохнув, вымучила сконфуженную улыбку, — в общем, извините меня. Ну… за…
— Болвана?
— Вы всё-таки слышали…
— Само собой.
— Простите ещё раз, я была слегка не в духе, — убрала за ухо прядь волос, ощущая, как горит это самое ухо. И от неловкости сложившейся ситуации, и немного от того, что доктор оказался весьма хорош собой. Теперь-то я смогла его как следует рассмотреть: высокий, плечистый, с хорошей кожей и густыми волосами. А его синие глаза… тихий океан не сравнится с ними по насыщенности цвета.
По причине вечно растущей горы комплексов в юные годы я никогда не пользовалась популярностью среди шикарных парней, все мои ухажёры были… симпатичными, но не более того. В обществе красивых парней я неизменно робела, терялась и несла всякую чушь, поэтому, когда Игорь обратил на меня внимание, я была просто на седьмом небе от счастья. Тогда я считала его невероятным красавцем.
Сейчас доктор Задойнов почему-то разбудил во мне ту вечно краснеющую старшеклассницу, ведь он объективно дал бы фору моему однозначно видному мужу.
Подумав о том, что мне придётся сначала рассказать ему о своих деликатных проблемах, а потом раздвинуть ноги — я испытала вторую волну неловкости. Хотя странно: ведь меня осматривали мужчины, и прежде и мне было совершенно всё равно.
А вот сейчас… нет.
— Миллер Стелла Аркадьевна… — удерживая в руках мою закрытую карту, едва не нараспев протянул он. — Какое красивое у вас сочетание имени и фамилии.
— Это фамилия моего мужа, девичья была Рябинина, ничего особенного.
Что? Зачем я ему это рассказала?!
Кажется, что он подумал о том же самом — выдала плохо скрываемая улыбка.
Положив мою карту на стол, так её и не открыв, Михаил Олегович сложил пальцы рук в замок, рассматривая меня, как мне показалось, слишком пристально. Так, что мне почему-то захотелось заёрзать на стуле.
Он молчит, я молчу, и эта пауза кажется вечностью.
— Итак, — произнёс он преувеличенно бодро, — начнём со стандартной процедуры. Нам же надо познакомиться, верно?
— Ну… да, — пожала плечом.
— Расскажите, Стелла Аркадьевна, какие-то хронические заболевания есть?
— В общем-то нет, ничего серьёзного. К счастью.
— Аллергия?
— На коровий белок. Немного… сыпь, — зачем-то опустила взгляд на свои оголённые предплечья, словно пытаясь найти на них доказательства в виде красных точек. — Ну и всё.
— В каком возрасте вы лишились девственности?
Вот оно — время неудобных вопросов.
— В девятнадцать.
— И сколько у вас было половых партнёров?
— Всё, что необходимо, написано там, — кивнула на стол, — в карточке.
— Я хочу услышать это от вас, — произнёс он, чуть наклонив голову вправо.
Мне двадцать шесть, я замужем, но я ненавижу подобные откровения.
— Один, — гордо задрала подбородок, как бы говоря — ну да. И?..
— Один? — переспросил он и, может, мне снова показалось — очень удивился.
— Да. Только мой муж.
Густые брови слегка взмыли вверх.
Перекатывая в пальцах ручку, Михаил Олегович откинулся на спинку кресла и сощурил глаза.
— Сколько раз в неделю у вас половой акт?
— Простите?
— Секс. Как часто вы со своим мужем занимаетесь сексом?
Что происходит? Это новая методика такая?
При чём тут вообще это?!
— Ну… не слишком часто, — всё-таки заёрзала. — Четыре, пять раз…
— В неделю?
— В месяц.
Новый ответ — новая порция эмоций на его гладковыбритом лице.
— Венерические заболевания?
— Господи, нет! — я искренне возмутилась. — У меня был всего один мужчина, мы верны друг другу, к чему эти странные вопросы? Там правда, всё написано в карточке — всё, что касается моего полового здоровья. Откройте и прочитайте!
— Я не могу открыть вашу карту, потому что вы не мой пациент. Это неэтично.
— Что? — я на мгновение зависла, не понимая, что происходит. — В смысле я не ваш пациент? Постойте… — я терпеливо вздохнула, стараясь не поддаваться панике. — Если вы не мой врач, то кто вы такой?!
— Ринат Багратович, вы кабинет, часом, не перепутали?
Я вздрогнула и обернулась на выход — там стоял уже немолодой доктор славянской внешности, в точно таком же синем костюме, и на груди у него висел бейджик… "Задойнов Михаил Олегович, акушер-гинеколог высшей категории".
Медленно повернула голову на "генофонда", и тот просто
