— Просто необходимо, чтобы ты была подружкой невесты на свадьбе, — говорила Барбара мачехе. — Только не пытайся убедить меня, что ты стара для этого. Как ни странно, ты выглядишь почти моей ровесницей, — серьезно добавила она. — А ведь вы с отцом были женаты десять лет, и у нас разница ровно в десять лет, даже не верится. Порой у тебя в глазах и жестах проскальзывает что-то, я бы сказала, девственное… — Барбара робко посмотрела на мачеху. — Ты решишь, что я сумасшедшая, но это не только мое мнение…
— Не понимаю, — улыбнулась Марта. — Ты очаровательная особа, полная сил и энергии, в самом расцвете женской красоты… и без мужчины.
Она взглянула на Кору и тут же пожалела о сказанном.
— Ладно, ладно… Я знаю, как близки вы были с Оливером, как ты скучаешь без него. Это невосполнимая утрата. Но не могу понять одного, — резко сменила тему подруга, — почему босс Теодора не может остановиться в отеле?
— Он хочет пожить в домашней американской обстановке, — объяснила Корина. — По словам Тео, он рано потерял родителей. Ему было всего восемнадцать, когда пришлось взять на себя все заботы о семье. Но он неплохо с этим справился.
— Понятно. Скорее всего, у него не было времени, чтобы жениться и создать свою собственную семью. Хм… представляю, какой он…
— Невероятный зануда.
Обе женщины рассмеялись.
— Я этого не говорила, — выдавила сквозь смех Марта. — Кстати, что это за клятву безбрачия вы придумали?
— Что?
Корина смутилась, но потом быстро поняла, о чем речь.
— Ах, это… Я поддержала девушек из женской солидарности, — неохотно ответила она. — Мне так жаль Викторию. Всем известно, что она любит Майкла. Барби долго думала, прежде чем предложить ей быть подружкой невесты. Вовсе не потому, что она против Вики или ревнует к ней мужа, просто волновалась за нее. Да и про Мегги ты знаешь не хуже меня. Ее мать разводилась несколько раз и постоянно крутила романы с мальчишками, которые порой были даже младше ее собственной дочери. Отец тоже тот еще тип, у него пятеро детей от трех браков. Неудивительно, что после этого не захочешь замуж.
— Слышала, что вы даже решили помогать друг другу, если вдруг кто-то из вас даст слабину.
— И кто же тебе это сказал?
— Я не стану раскрывать источник, но готова биться об заклад, что в течение года вы все трое найдете свое счастье.
— Ой ли, — горько усмехнулась Кора. — Я никогда больше не выйду замуж, Марта. Оливер был самым лучшим на свете, таких больше нет.
— Ты вдова уже полтора года, — напомнила подруга. — Наступит день, и в твоей жизни снова появится мужчина, который разбудит в тебе женщину, любящую, страстную и манящую. Им может оказаться даже твой итальянец, — хитро подмигнула Марта.
— Никогда, — отрезала Корина.
У нее были причины так говорить. Но Кора не собиралась рассказывать об этом ни подругам, ни кому-либо другому. Это она могла сказать только Оливеру, и только ему одному на целом свете. Но шанс был упущен. Наверное, это было еще одной причиной, по которой ей его так не хватало.
Луиджи Гатти хмуро поднимался по трапу. Он не хотел лететь в Штаты, но на этом настояли его дядюшки, один из которых был президентом компании. Племянник был зол и обижен, но ему ничего не оставалось делать. Гати предстояло решить некоторые проблемы с восточно-американским представительством их фирмы. Оно отказывалось следовать советам головного офиса. Управляющий делами был довольно инертным и безынициативным человеком. Необходимо вводить новшества в продажах, работать с персоналом, да и на рекламу придется затратить немало средств.
Луиджи слабо представлял, как он справится со всеми техническими и кадровыми вопросами в такой короткий срок. Но все же ум его работал холодно и расчетливо, как всегда, когда дело касалось бизнеса.
Ему было сорок лет, и у него была давняя мечта.
На берегу озера его уже давным-давно дожидалась недостроенная яхта, на которой он с юношеских лет собирался отправиться в кругосветное путешествие, возможно, даже по следам Христофора Колумба, минуя Индию и богатые владения Испании в Южной Америке.
Да, это была жизнь, которой он жаждал. И сейчас наконец-то мог позволить себе осуществить все. По возвращении он обязательно займется подготовкой путешествия.
— Очередь за тобой, — сказала как-то одна из сестер Гатти. — Тебе пора подумать о собственной семье, жене и детях. Мы все выросли и не доставляем тебе так много забот, как раньше.
— Никогда, — отрезал он. — Мне хватило семейных хлопот, пока росли вы, да и как отец я вполне реализовал себя в борьбе с вами, моими родными бесенятами.
Софи задумчиво посмотрела на брата.
— Неужели все настолько серьезно? — тихо спросила она и тут же ответила на свой вопрос. — Я предполагала, что все может привести к этому. Наш милый Луиджи так намучился с нами… Ты всегда был нашей надеждой и опорой, любил нас… Но тебе нужен кто-то, кто любил бы тебя… как мужчину, а не как брата, кто подарил бы тебе детей, твою кровь и плоть.
Луиджи молчал, но интерес в его глазах сменился раздражением.
— Я говорю о том, что мы все уже переженились и повыходили замуж, у нас уже собственные дети, за исключением Лили, и то только потому, что она недавно вышла замуж. И мне невыносимо думать о том…
— Ну и не думай, — резко посоветовал Луиджи.
В его голосе было столько твердости, что Софи не решилась возражать и продолжать разговор.
Она и представить не могла, что стало бы с семьей, если бы брат не взял на себя все жизненные тяготы после глупой и нелепой гибели родителей. Это случилось двадцать два года назад, когда ему было восемнадцать, а самому младшему из детей всего лишь пять лет.
Перед поездкой в Штаты Луиджи решил воспользоваться привилегиями босса, пожелав поселиться не в отеле, а в уютной домашней обстановке. Он понимал, что это не так-то легко реализовать. Но, оказалось, что у его американского управляющего есть родственница — вдовая невестка, которая, скорее всего, постарается устроить его, Гатти, как можно комфортнее.
Посмотрим, как они меня примут, размышлял Луиджи, направляясь к своему месту в самолете. Он заметил заинтересованный взгляд стюардессы, пытающейся разгадать статус пассажира. Возможно, ей было непривычно видеть в салоне первого класса мужчину, одетого в джинсовый костюм, под которым четко вырисовывался отлично развитый торс.
Девушка продолжала изучать необычного пассажира. По правде говоря, ей не очень-то нравились атлетические брюнеты. Он выглядел словно любимец женщин. Скорее всего, так оно и было. Она бы предпочла что-нибудь более мягкое и домашнее, не такое вызывающее, но в данном случае можно было бы сделать исключение.
