Девушка продолжала изучать необычного пассажира. По правде говоря, ей не очень-то нравились атлетические брюнеты. Он выглядел словно любимец женщин. Скорее всего, так оно и было. Она бы предпочла что-нибудь более мягкое и домашнее, не такое вызывающее, но в данном случае можно было бы сделать исключение.
У него были большие карие глаза, которые наверняка могли метать молнии, но не требовалось много фантазии, чтобы представить, как они светятся нежностью и теплотой, как и что шепчут влажные губы при… Нет, нельзя отрицать сексуальную привлекательность, заложенную в каждой черточке его мужественного лица.
— Мисс… мисс, где ряд? Пожалуйста…
Стюардесса неохотно переключила свое внимание на пожилую пару… Рейс наверняка будет загружен полностью, и предстоит немало забот по обслуживанию пассажиров. Так что вряд ли ей удастся пофлиртовать со столь заинтересовавшим ее мужчиной.
Луиджи было приятно внимание девушки, но он решил не вступать в игру — не хотел завязывать никаких новых отношений. По крайней мере, сейчас. Единственное, чего он желал, так это поскорее разрешить все проблемы в Штатах, чтобы представительство начало приносить прибыль, вернуться в Италию, сказать дядюшке спокойно, но твердо, что больше не собирается заниматься делами компании и уходит из бизнеса.
Луиджи просто хотел отдохнуть. Двадцать лет он надеялся, что вот-вот все образуется, он сможет заняться собой, своими желаниями и мечтами. Но заботы о близких вступали уже в третий круг — сестры, братья, потом племянники, а теперь и внуки.
Он оставит работу, достроит яхту, а потом, кто знает… Может, отправится в кругосветное путешествие или сделает что-то еще, на что у него никогда не хватало времени. Всегда мешала либо работа, либо бесконечные проблемы родственников. Но теперь он имеет на это полное право и достаточно времени и денег, не так ли?
Интересно, слишком ли стара вдова, в доме которой я буду жить, подумал Гатти. Надеюсь, бабулька не окажется очень болтливой и суетливой. Еще можно отказаться от дома и поселиться в шикарных апартаментах. И меня не волнует, что вдова ждет и готовит комнату. Достаточно будет просто извиниться перед старушкой и разместиться в отеле.
Об этом Луиджи размышлял, наблюдая, как самолет набирает высоту.
Где-то над Атлантикой он заснул и не слышал, как над ним склонилась все та же стюардесса, думая, как, наверное, чудесно просыпаться каждое утро рядом с таким мужчиной. Она разочарованно вздохнула и двинулась дальше.
2
День у Корины не складывался. Первая мысль, пришедшая утром, была о том, что сегодня она впервые встречается с будущим квартирантом. Ида в который раз по телефону предупреждала, как важно, чтобы босс Теодора чувствовал себя как дома, и даже лучше, чем дома.
— Я сделаю все, что от меня зависит, — вяло пообещала Кора, но вскоре поняла, что золовка на этом вряд ли остановится.
Иду было трудно удержать, если она что-то взяла в голову. В таких случаях она не упускала ни единой возможности для решения проблемы. «Нет предела совершенству» было ее любимым изречением. Она выпросила у какой-то подруги кулинарную книгу с традиционными рецептами итальянской кухни.
— Здесь дюжина рецептов спагетти, которые он наверняка любит, впрочем, у всех итальянцев схожие вкусы.
Кора торопливо поблагодарила Иду и закончила разговор. Прошло совсем немного времени, как она согласилась принять гостя, но Кора уже жалела, что ввязалась в эту авантюру. Но смелости повернуть все вспять и отказаться не хватило.
Конечно, она любила мягкого и доброго Тео, пусть немного инертного, но прекрасного мужа и замечательного человека, и даже взбалмошную Иду, но…
Корина почувствовала, что кто-то дергает ее за рукав, выводя из минутного транса. Она обернулась и мягко улыбнулась Стефани, старшей из детей интерната на прогулке, которая явно собиралась что-то сообщить. Она была чрезвычайно умным и сообразительным ребенком, страдающим болезнью Дауна в легкой степени.
Кора любила всех детей, но Стефани занимала в ее сердце особое место. В ней было что-то неуловимое, что-то отличное от других.
Стоял прекрасный солнечный день, и, зная, как дети любят гулять, Корина повела группу в парк.
Все шло хорошо до того момента, пока дети не увидели фургончик с мороженым у входа. Они были не прочь полакомиться, особенно Стефани, которая умоляюще смотрела в глаза воспитательницы. Кора даже и не представляла, что может произойти во время их появления у фургончика. Порой люди бывают слишком жестоки с теми, кто, как они считают, отличается от них.
У лотка с мороженым уже собралось несколько малышей с родителями и подростки. Корина совершенно спокойно подошла к очереди, не ожидая никаких проблем, за что себя потом упрекала.
Первой начала возмущаться молодая женщина, когда кареглазая Рози попыталась дотянуться до ярких бантиков ее дочери.
— Не смей трогать ее! — визгливо закричала мамаша, чем испугала собственную дочь, и та расплакалась.
Рози тоже начала плакать… Кора растерялась от того, что не может защитить подопечных, и, взглянув на Стефани, подумала, что умрет от сознания собственного бессилия, поняв, что та все понимает: столько боли и смирения читалось в ее глазах, столько слабости и покорности.
Отойдя с дочкой на приличное расстояние, молодая женщина раздраженно кричала.
— Вам должно быть стыдно! Таким уродам место рядом с себе подобными. Нельзя подпускать их к нормальным детям.
По дороге назад Стефани, слегка заикаясь, спросила подавленно:
— А что значит «себе подобными»?
Кора готова была расплакаться, но не могла этого допустить. Сделать так — значит свести все достижения своих маленьких героев к нулю. Позже, оставшись одна, она сможет позволить себе подобную слабость. Она придет домой и поплачет вволю. Тогда уж точно никто не будет свидетелем ее слез. А теперь пора возвращаться. Нужно отправлять детей на обед.
Неожиданно одного из мальчиков привлекла игра в футбол на спортивной площадке. В его глазах чувствовалось такое восхищение, что Корина не смогла пройти мимо, тем более что Стефани начала уставать, и у них было еще несколько минут до прихода автобуса. Поэтому группа направилась к ближайшей скамейке. На ней сидел мужчина и наблюдал за игрой. Видимо, чей-то отец, решила Кора.
Она внимательно посмотрела на него, и ее внезапно передернуло от неожиданных ощущений. Что такое? Неужели сильные загорелые мужские руки могут так действовать?
Глупости. Она всегда настороженно и даже с некоторым отвращением относилась к откровенной мужской сексуальности. На других женщин, возможно, это и действовало, но не на нее. Определенно нет. И уж конечно, ей никогда не хотелось остановить взгляд, исследовать… Волна смущения нахлынула на нее. Что же это такое, черт возьми?!
