и разные гадости не делала? Мор и заразу на людей не напускала и любовников не травила?
– Нельзя ведьмам быть злыми, сила покинет.
– Ясно, что ничего не ясно, – тяжело вздохнула, – всех ведьм взрослых убили, а оставили маленьких девочек? Сколько было самым младшим? А сколько Селин? И сейчас сколько исполнилось?
– Убили, – подтвердила Роза, – ведьмочке было тринадцать, сейчас двадцать один. Самым маленьким меньше года тогда было.
– Восемь лет прошло, – задумчиво протянула, прикинув, это ж сколько времени девчонки тут живут, – значит, восьмилетний ребёнок присматривал за новорождёнными?
– Верррно, – каркнула Роза, разволновавшись и снова переходя на рычание.
– Гады! – рыкнула я, делая мысленную зарубку оторвать… хм, магам всё, – Получается, в двадцать один проходит инициация?
– Только никто не выживает, браслеты разрушили потоки, принять силу не могут.
– И сколько уже ведьмочек погибло?
– Пять, Селин шестая, но девочка недаром дочь Верховной ведьмы, – каркнув, Роза продолжила, – нашла книги матери, спрятанные от магов, только не всё смогла открыть, но свиток, в котором описан обряд добровольной жертвы, распечатала.
– Значит, это благодаря ей я здесь? – нахмурилась, переворачивая страницы лежавшего на столе талмуда, в нем были нарисованы цветочки, листики и прочая ботаника, закорючки под каждым рисунком мне были незнакомы.
– Обряд притягивает только свободную душу, там ты умерррла.
– Угу, – буркнула, прикрыв ладонями лицо и немного помолчав, продолжила своё расследование, – и сколько нас здесь?
– Осталось пятнадцать, ты старшая, через год сила призовёт ещё одну ведьмочку.
– А я зачем здесь?
– Новая душа – старые заклинания не действуют, – наверняка, если бы Роза смогла, она бы точно пожала плечами и покрутила крылом у виска, с такой интонацией она мне ответила, – сила нашла сосуд, теперь ты Верховная, таких несколько столетий в этом мире не было. Надо сохранить оставшихся ведьмочек, иначе мир погибнет.
– Час от часу не легче, – пробормотала, – что-то не чувствую я ничего… а мир как называется?
– Эониум.
– Мдя… не выговорить. А мне, значит, сейчас надо всех ведьмочек спасти? – уточнила, мне всё ещё не верилось в этот бред, – а по какой системе отбора меня выбрали?
– Сама удивляюсь, – ответила эта ехидна, – но сила не ошибается.
– Замечательно… И я, значит, могу колдовать?
– Нет.
– Опять? И что я за Верховная ведьма, если колдовать не могу?
– Не умеешь, – каркнула Роза, показывая лапкой на внушительную стопку книг, – учиться надо.
– Как там Вовка из тридевятого царства сказал: «Опять учиться? Не хочу!», – прошептала, широко зевая, – Роза, а спать где?
– Сама ищи, меня в дом не приглашали.
– А что так? Вредная? – поднимаясь из-за стола, снова несколько раз зевнула, – что ж так рубит-то.
– Силу приняла, день и ночь спать будешь, – сообщила ворона, усаживаясь на спинку кресла, – не слышали меня… ведьмы слабые стали, не было фамильяров. Ты первая за столетия такая.
– Хм… О как, и не знаю гордиться этим или нет, чувствую, где-то подвох кроется, – пробормотала, покидая, судя по огромным шкафам с книгами, массивному дубовому столу в центре комнаты и прочей атрибутике, кабинет.
Вывалившись из светлой комнаты в тёмный коридор, несколько раз моргнула, настраивая зрение, хотя это было очень сложно, веки прекрасно закрывались, а вот открываться отказывались.
– Так-с… направо, – махнув рукой в левую сторону, я двинулась прямо по коридору, шатаясь словно пьяная, – никогда больше не буду ведьмой.
Это были мои последние слова, которые я смогла ещё более или менее внятно произнести, открыв первую же попавшуюся на моём пути дверь, обнаружила за ней горизонтальную и свободную поверхность и, не раздеваясь, я плашмя рухнула на что-то мягко-пушистое – отключилась.
– Да встаю я… кто такой назойливый-то, – глубже запрятав голову под подушку, изо всех сил брыкала ногами, – ещё минуточку.
– Селин! Корс подплывает, ты старшая, он говорит только с тобой, – продолжал нудить писклявый голосок, дёргая и щекоча меня за пятки.
– Я уже ненавижу этого Корса, – воскликнула, рывком поднимаясь с кровати: «Или на чём я спала»?
– Ты почему не у себя в комнате? – Агги и ещё один ребёнок, лет так десяти, стояли рядом со мной, я же, обняв руками мешок с чем-то шуршащим (подушка), сидела на шкуре не опознанного мной животного, то есть на полу (кровать).
– Хм… не дошла, – буркнула, осматриваясь.
Судя по всему, я спала в гостиной, с камином из красного обожжённого кирпича, рядом с ним аккуратной стопочкой сложены дрова. С милыми, местами потёртыми креслицами у окна, рядом с ними пара пуфиков для ног. В углу чайный столик, на котором лежала ажурная вязаная салфетка и большой, судя по виду, мягкий диванчик, с подушками и пледом в клеточку: «Ну почему я до дивана не доползла», – мысленно застонала я.
– Джейн придумала, как скрепить твои браслеты, – произнесла Агги, кивая в сторону своей подружки, – давай сюда руки.
Подать не успела, Джейн молниеносным движением, схватив одну из моих рук, ловко размотала кусок оторванной вчера от балахона ткани, чем-то капнула на две половинки, несколько секунд подержала, сдавливая, и вуаля – как новенькие.
– Ух ты! Здорово, спасибо, – искренне поблагодарила девочку, совсем не хочется быть сожжённой злыми магами, – вторая?
Со вторым браслетом справились тоже очень быстро, ещё раз поблагодарив, заставила себя подняться с пола. Замерев ненадолго – осмотрелась, мне повезло! Из гостиной вела только одна дверь, значит, не заблужусь.
– Я умоюсь, и идём, ждите меня у входа, – пробормотала и рванула к двери, надо ещё Розу разыскать, узнать побольше об этом Корсе, кто такой и с чем его едят. Но ворона не нашлась ни на кухне, ни в кабинете, в ванной её тоже не было.
Прекратив бесполезное занятие «найди ворону», я вернулась в ванную. Вся такая светленькая, белая плитка в синенький цветочек, раковина в виде ракушки, отполированные до блеска латунные краны, вентили. И зеркало, в котором сейчас отражался подросток лет восемнадцати: курносый нос, пара веснушек, губки бантиком, синие глазки и светлые волосы.
– Какая-то неправильная ведьма, ещё и верховная… а где мыши летучие на стенах? Пауки, травы, черепа единорогов? – бурчала себе под нос, пока отмывала с рук кровавые разводы, – нет же, здесь всё кругом в цветочках и рюшечках… тьфу.
Во мне снова было полно энергии, хотелось бежать, что-то делать, казалось, чуть ослабь контроль – и взлечу. Ещё вчера мне объяснила ворона, что у меня избыток силы, он пьянил, дурманил, и, по-моему, меня до сих пор не отпустило.
Приведя себя в порядок, огляделась: всё тот же балахон в кровавых разводах, босые ноги, сейчас хотя бы чистые.
– Так, а одежда? Не идти же в этом…
Комната нашлась на втором этаже домика, тоже в рюшках, но хоть одежда была вполне себе сносной. Юбка
