обещает вернуться⁈ Клянусь, если что-то пойдет не так, то я спущу с тебя шкуру, ты меня понял? Ты, именно ты головой отвечаешь передо мной, понял⁈
— Да, председатель, — склоняется Хи Сон, исподлобья глядя на своего господина. — Но если позволите, босс, Саман Денге не оставляет в живых никого. Ким Му Хён уже мёртв и никогда не воскреснет.
— Для тебя же будет лучше, если всё будет действительно так.
* * *
Моё имя Ким Му Хён, и я глава банды Трёх Холмов. Да, я бандит и я не стыжусь этого. Чего мне стыдиться? Я не вор, не рэкетир, не торговец дурью. Я честный контрабандист, отстаивающий свой бизнес, своих парней и интересы своего района. Вот только, с недавних пор, вряд ли кто-то поверит мне, если я стану уверять всех вокруг, что я и есть тот самый Му Хён, пожилой председатель криминального предприятия. Если я так поступлю, меня лишь на смех поднимут! Или того хуже, примут за безумца. Ведь кем может быть молодой парнишка, рассказывающий прохожим, что он пожилой преступник. Безумец, как есть безумец!
Тяжело вздохнув, я подошёл ближе к витрине какой-то лавчонки и в который раз попытался рассмотреть себя в отражении. И, как и в первый раз, поразился увиденному. Вместо старика с морщинистым лицом, блёклыми волосами с проседью и кожей, покрытой пигментными пятнами, на меня смотрел молодой юноша. Словно смотрю не на своё отражение, а на старую, выцветшую фотографию прямиком из моей молодости. Чёрный густой волос, гладкое лицо, здоровый блеск в глазах. Даже не верится, что так могло случиться. Я должен был умереть, а вместо этого, получил дар, о котором и не смел мечтать…
— Щибаль!* — не выдержал я собственного взгляда в отражении и громко выругался, отводя глаза.
— Эй ты, а ну иди отсюда, нечего мне тут сквернословить! — раздаётся старческий надтреснутый голос совсем рядом со мной.
Я поворачиваю голову, ожидая увидеть очередного склочного старика, решившего наорать на молодого парнишку без нормальной одежды, но вместо этого вижу, как грязная тряпка летит мне прямо в лицо! Юношеские рефлексы сработали быстрее, чем голова приняла решение. Я увернулся, и тряпка пролетела мимо, упав где-то позади меня.
— Ащщщ… Старик! Ты совсем ума лишился? — праведный гнев проснулся внутри меня и едва не выплеснулся на лавочника полным ушатом отборной ругани, сдержать которую удалось лишь большими усилиями.
— Ах ты мелкий гадёныш! Ты как со старшими разговариваешь⁈
Со старшими. Да ненамного ты и старше меня, старый маразматик! Только разве же ты поверишь, что перед тобой стоит не юнец? И вот так уже полдня! Хожу туда-сюда и никак не могу в себя прийти. Отовсюду меня гонят, босого, едва ли не нагого. И это в прекрасной Корее, где каждый ребёнок — это великое благо! Почему у нас развелось столько злых людей⁈ Вот и этот лавочник почему-то решил, что прогнать меня с шваброй в руках это правильное решение. Знаю я таких недоумков, головой не вышли, вот и пытаются компенсировать всё тумаками, словно бы им самим это разуму прибавит. Таким старость ума не прибавляет, лишь наглости больше становится.
— Ухожу я, старик! Ухожу! — всплеснул я руками, отступая сразу на несколько шагов назад, подальше от витрины лавки.
Вредный старикашка за мной не пошёл, лишь начал бурчать что-то про пропащее молодое поколение. Хотел бы я его уму-разуму поучить, да только разве же это мне или ему чем-то поможет? Злой старик злым стариком и останется, а я… Пора бы уже начать привыкать, что я теперь не пожилой криминальный босс с десятком бойцов под рукой. Если захочу поучить кого-то уму-разуму, придётся учить собственными руками. И нынче для меня это чревато большими проблемами. Так уж вышло, что вместе с возрастом я растерял и много чего другого. Теперь у меня нет денег, нет дома, нет связей ни в прежних кругах, ни в полиции, а самое главное, у меня нет моих парней. Банда Трёх Холмов, боссом которой я до сих пор себя считаю, на самом деле исчезла. Мои парни наверняка в тюрьме. Уж в чем-чем, а расточительством Чан Дэ Хи не славится. Даже пленных врагов он пустит себе на благо. Вероятно, что мои ребята уже в тюрьме, мотают там срок за проступки бойцов чужой банды.
Шлёпая босыми ногами по узким улочкам Пусана, я невольно сжимал кулаки, вспоминая как всё покатилось прямиком в задницу. Неудачи у Трёх Холмов начались задолго до появления в наших рядах Хи Сона, но то были лишь досадные промашки, которые не несли угрозы нашему существованию. С приходом же предателя… Да, теперь становится ясно, в чём крылась причина нескольких моих громких провалов. Мой разум притупился, а вера в подчинённых оказалась чрезмерна. В конце концов, именно внутренняя угроза нас и погубила.
«Но погубила ли?» — мелькнула у меня мысль в голове, когда взгляд в который раз зацепился за молодое юношеское лицо в очередном отражении. — «Сама судьба одарила меня тем, чего не купишь ни за какие деньги. Может быть, так и должно было случиться? Не я ли сам себе жаловался на то, что стал стар и немощен. Разве это не мой шанс всё исправить, пройти путь заново, не совершая при этом ошибок прошлого?»
С того самого момента, как я очнулся в этом молодом теле, я не мог принять себя, всё слонялся туда-сюда по улицам, пытался найти случившемуся хоть какое-то логичное объяснение. Но что если логика тут не причём? Каверна должна была убить меня, но вместо этого я очнулся возле неё спустя время в своём собственном молодом теле. Есть ли мне разница как это всё произошло? Да, не спорю, выяснить причины сего события было бы интересно. Но по большому счёту, какая к чертям разница? Я вновь молод! Моя сила осталась при мне! Да передо мной все дороги открыты! Такое действительно было сложно переварить, но кажется, я с этим справился. Пришла пора действовать, хватит уже ходить босым по улицам Пусана.
* * *
Ащщщ… — восклицание, выражающее крайнюю степень досады и негодования.
Тазер — электрошоковое оружие несмертельного действия. Главное отличие электрошоковых устройств марки «Тазер» от аналогов заключается в запатентованной технологии, позволяющей свести к минимуму получения увечий и смертельного исхода при задержании правонарушителя и в способности поражать цель на расстоянии от 4,5 до 10 метров.
Чоль — самый уважительный традиционный поклон. Его делают полностью опустившись
